9. Сон в летнюю ночь (пять стихотворений)

Крупный разговор. Еще не запирали,Вдруг как: моментально вон отсюда!Сбитая прическа, туча препирательств,И сплошной поток Шопеновских этюдов.Вряд ли, гений, ты распределяешь кетуВ белом доме против кооператива,Что хвосты луны стоят до края светаЧередой ночных садов без перерыва.Все утро с девяти до двухИз сада шел томящий духОзона, змей и розмарина,И олеандры разморило.Синеет белый мезонин.На мызе сон, кругом безлюдье.Седой малинник, а за нимЛиловый грунт его прелюдий.Кому ужонок прошипел?Кому прощально машет розан?Опять депешею ШопенК балладе страждущей отозван.Когда ее не излечить,Все лето будет в дифтерите.Сейчас ли, черные ключи,Иль позже кровь нам отворить ей?Прикосновение рукиИ полвселенной в изоляции,И там плантации пылятсяИ душно дышат табаки.Пианисту понятно шнырянье ветошницС косыми крюками обвалов в плечах.Одно прозябанье корзины и крошниИ крышки раскрытых роялей влачат.По стройкам таскавшись с толпою тряпичницИ клад этот где-то на свалках сыскав,Он вешает облако бури кирпичной,Как робу на вешалку на лето в шкаф.И тянется, как за походною флягой,Военную карту грозы расстелив,К роялю, обычно обильному влагойОгромного душного лета столиц.Когда, подоспевши совсем незаметно,Сгорая от жажды, гроза четырьмяПрыжками бросается к бочкам с цементом,Дрожащими лапами ливня гремя. Я вишу на пере у творцаКрупной каплей лилового лоска.Под домами загадки канав.Шибко воздух ли соткой и коксомПо вокзалам дышал и зажегся,Но едва лишь зарю доконав,Снова розова ночь, как она,И забор поражен парадоксом.И бормочет: прерви до утраЭтих сохлых белил колебанье.Грунт убит и червив до нутра,Эхо чутко, как шар в кегельбане.Вешний ветер, шевьот и грязца,И гвоздильных застав отголоски,И на утренней терке торцаОт зари, как от хренной полоски,Проступают отчетливо слезки.Я креплюсь на пере у творцаТерпкой каплей густого свинца.Пей и пиши, непрерывным патрулемЛамп керосиновых подкарауленныйС улиц, гуляющих под руку в июлеС кружкою пива, тобою пригубленной.Зеленоглазая жажда гигантов!Тополь столы осыпает пикулями,Шпанкой, шиповником тише, не гамьте!Шепчут и шепчут пивца загогулины.Бурная кружка с трехгорным Рембрандтом!Спертость предгрозья тебя не испортила.Ночью быть буре. Виденья, обратно!Память, труби отступленье к портерной!Век мой безумный, когда образумлюТемп потемнелый былого бездонного!Глуби мазурских озер не раздуютВ сон погруженных горнистов Самсонова.После в Москве мотоцикл тараторил,Громкий до звезд, как второе пришествие.Это был мор. Это был мораторийСтрашных судов, не съезжавшихся к сессии.

10. Поэзия

Поэзия, я буду клястьсяТобой, и кончу, прохрипев:Ты не осанка сладкогласца,Ты лето с местом в третьем классе,Ты пригород, а не припев.Ты душная, как май, ямская,Шевардина ночной редут,Где тучи стоны испускаютИ врозь по роспуске идут.И в рельсовом витье двояся,Предместье, а не перепевПолзут с вокзалов восвоясиНе с песней, а оторопев.Отростки ливня грязнут в гроздьяхИ долго, долго до зариКропают с кровель свой акростих,Пуская в рифму пузыри.Поэзия, когда под краномПустой, как цинк ведра, трюизм,То и тогда струя сохранна,Тетрадь подставлена, струись!

11. Два письма

Любимая, безотлагательно,Не дав заре с пути рассеяться,Ответь чем свет с его подателемО ходе твоего процесса.И если это только мыслимо,Поторопи зарю, а лень ей,Воспользуйся при этом высланнымКурьером умоисступленья.Дождь, верно, первым выйдет из лесуИ выспросит, где тор, где топко.Другой ему вдогонку вызвался,И это под его диктовку.Наверно, бурю безрассудств егоСдадут деревья в руки из рук,Моя ж рука давно отсутствует:Под ней жилой кирпичный призрак.Я не бывал на тех урочищах,Она ж ведет себя, как прадед,И знаменьем сложась пророчащимТот дом по голой кровле гладит.На днях, в тот миг, как в ворох корпииБыл дом под Костромой искромсан,Удар того же грома копиюМне свел с каких-то незнакомцев.Он свел ее с их губ, с их лацканов,С их туловищ и туалетов,В их лицах было что-то адское,Их цвет был светло-фиолетов.Он свел ее с их губ и лацканов,С их блюдечек и физиономий,Но сделав их на миг мулатскими,Не сделал ни на миг знакомей.В ту ночь я жил в Москве и в частностиНе ждал известий от бесценной,Когда порыв зарниц негаснущихПрибил к стене мне эту сцену.