Долго любовались правитель и все сопровождавшие его великолепными видами. Между тем уже давно появились придворные чины, ведающие этикетом, которые пригласили Сунь У-куна, Чжу Ба-цзе и Ша-сэна в беседку Весна. Наконец правитель взял за руку Танского монаха и вошел с ним в палаты Умиротворения своих и иноземных народов, где они принялись закусывать, и здесь, пожалуй, можно рассказать о том, как их услаждали песнями, плясками, игрой на духовых и струнных инструментах, а также, каково было убранство всего помещения. Вот послушайте:

Блещут величавые ворота,Рассыпая пестрые лучи,Солнце ослепительно играетНа одеждах из цветной парчи.Из дворцовых расписных покоевВеют благовещие пары,А весна цветы и травы всюдуСтелет, словно нежные ковры.Реют звуки стройных песнопений,Им свирелей вторят голоса,Словно небожители толпоюПировать сошлись на небеса.Взад-вперед, блестя, летают кубкиИ подносы, полные сластей.Рад владыка, весело вельможам,Развлекают дорогих гостей.И придворные и чужеземцы –Все душой умиротворены,И сердца полны довольства, славятМир и счастье радостной страны.

Танский монах не мог ни к чему придраться, поскольку государь относился к нему с большим почтением, и ему ничего не оставалось, как, пересиливая себя, казаться веселым. Верно говорится: «На лице радость, а в душе горе». Неожиданно Танскому монаху бросились в глаза четыре картины в золотых рамках, висевшие на стене, с изображением четырех времен года: весны, лета, осени и зимы. К каждой картине была соответствующая стихотворная надпись, сочиненная известнейшим придворным ученым-стихотворцем из ученой палаты.

Вот какие были строки на картине, изображающей весенний пейзаж:

Вот опять небосводОборот завершил ежегодный,И ликует земля,Обновляя свою красоту.И поля и леса –Все вздохнуло живей и свободней,И сады и луга –Все стоит в негасимом цвету.И опять на зареСостязаются персик и сливаРозоватой красойАроматных нарядов своих.Возвращаются ласточки,Кружатся с песней счастливой,Чтобы тысячи гнездНа стропилах лепить расписных.

Стих на картине, изображающей лето, был уже иной:

Веют знойные ветры,И, жаркою ленью объяты,Мысли тянутся смутной,Медлительною чередой.Во дворцовых дворахТихо сочные зреют гранаты,И на солнце подсолнухУже налился золотой.А полуденный сонЛегкий звук потревожил незримо:Это флейты напевРазливается чистой волной.Аромат ненюфара струитсяИ запах чилима,И порыв ветеркаИх доносит под полог цветной.

Стих на картине, изображающей осенний вид, звучал тоскливо:

Наклонясь над могилою,Листья желтеют резныеНа печальном утуне –Свидетеле горестных дней,И запахнуты плотноВ домах занавески дверные,Потому что ночамиСтановится все холодней.«День заветный» настал[63] .И, приметы его узнавая,С милым краем прощаетсяЛасточек дружных семья,И гусиная стая,Камыш на прибрежье ломая,Устремляется ввысь, Улетая в чужие края.

Стих на картине, изображающей зиму, был совсем грустный:

Облака пролетают,И тусклое небо дождливо,Всюду холод и мгла.Застилает туман берега.Скоро северный ветерДохнет над землей сиротливой,И на тысячи горСеребристые лягут снега.А из горниц укромныхТепло по дворцу заструилось:Там жаровни узорныеДокрасна раскалены.Говорят, что вчераСнова слива в саду распустилась,И дворцовые лестницыЮных красавиц полны.

Правитель заметил, с каким интересом Танский монах читал стихи.

– Уважаемый зять! – воскликнул он. – Ты, верно, сам любишь сочинять стихи, раз с таким любопытством смотришь на эти строфы. Если тебе не жаль своих слов, драгоценных, словно яшма или жемчуг, то, прошу тебя, сложи стихи в подражание этим.

Танский наставник был до того увлечен сопоставлением стихов и рисунков, так ясно представлял себе, что было на душе у художника и поэта, что невольно тут же сложил стих:

Солнышко греет, лед весь растаял,Творить начинает земля…

Государь очень обрадовался и обратился к своему телохранителю:

– Принеси скорей кисть, тушечницу и бумагу! Мы попросим нашего зятя записать стихи, которые он сложил, а потом на досуге будем наслаждаться ими.

Наставник, вдохновленный удачей, не стал отказываться. Он взял писчую кисть и написал в подражание каждому стихотворению свое четверостишие.

К изображению весеннего пейзажа:

Снова солнышко греет,И льдины темнеют и тают,И, от сна пробуждаясь,Творить начинает земля.А в дворцовом садуМолодые цветы расцветают,Так легко и шутливоСвои лепестки шевеля.Вест ласковый ветер,Колышется рис на равнине,Льется дождь благодатный –Все радует сердце крестьян.Стихли волны морей,Снова реки прозрачны и сини,И тревоги исчезли,Как тает на солнце туман.

63

«День заветный». – Имеется в виду день Духа земли (Шэ-жи) – пятый день после осеннего равноденствия.