2. «Снегом, сеном, по́том лошадиным…»

© Перевод Д. Седых

Снегом, сеном, по́том лошадиным Пахли зимы юности моей. Вновь седин прибавил год к сединам, Запах тех далеких зим слабей. Изменились города и села, Изменился облик всей земли, И курлычут в небе новоселы Самолеты, а не журавли. Всё же «сбросить ветхого Адама» Не легко, как кажется иным! Впрочем, можно мне без мелодрамы Вновь побыть минуту молодым? Я слыхал, как Кошиц на гастроли Прибыл в Рим, покинув Новый Свет, И внезапно ощутил до боли, Что скитальцу счастья в жизни нет. Вспомнил он родную Украину, Неразумно брошенную так, Тополя, цветущую калину… Что же с горя выдумал чудак? Прочь постылый гул автомобилей, С берегов сползающий в Гудзон! В старческой наивности премилой Нанял Кошиц в Риме фаэтон, Ездил в нем по древним переулкам, Там, где камни повествуют вслух, И душой внимал копытам гулким, Обоняя острый конский дух… Эмигрантом не был никогда я, Может, Кошиц тут и ни к чему. Мне зима приснилась молодая, Та, что ближе сердцу моему. Оттого и вырвалось признанье, — Что корысти мне его скрывать? Пусть в последний раз воспоминанья Мне подарят молодость опять! Только в этом, верьте, вся причина, Да и лгать не любит мой язык… Внуку запах нравится бензина, Ну а я — поныне не привык. 21 декабря 1961

3. «Следы ребенка на снегу… И сразу мне…»

© Перевод М. Комиссарова

Следы ребенка на снегу… И сразу мне — И в сердце, и вокруг — теплее как-то стало! Как будто тени туч внезапно разогнало Дитя, что здесь прошло… Как будто сил вдвойне Прибавило оно и в сердце пробудило! Куда ты шло, куда? К друзьям или домой? Смеялось? Плакало? Иль следом за собой Ты, может, песенку вело? Иль говорило Деревьям что-то здесь, синицам, снегирям, Веселой белочке с душистой веткой в лапах? А может, просто шло, вдыхая свежий запах И жизни радуясь, и счастью, и снегам? Кто близкие твои? Кто братья и сестрицы? По вечерам тебе кто сказки говорит? Кто ласку щедрую свою тебе дарит? В веселых играх кто с тобою веселится? Я мог бы задавать вопросы без конца, Но вижу всю тебя, дитя, я очень ясно! Свой простенький платок надела ты напрасно — Цвет красной шапочки милее для лица! Нет, волк тебя не съест! И нет здесь волчьей стаи! Живи среди людей и радуйся с людьми, А все мои слова на память ты возьми, Пусть старшая сестра тебе их прочитает! Мне всех твоих друзей назвать не хватит сил! Различен цвет их лиц, язык и образ жизни, Но все они живут в одной с тобой Отчизне, И труд единый их в одну семью сдружил. Молчит сосновый бор. Гудит далекий Киев. А где-то там и ты? Живи же в добрый час. Будь Красной Шапочкой! Знай: нет волков у нас. Но чародеи есть, да ведь еще какие! Навеки в сердце я, как память, сберегу Ребенка легкий след на голубом снегу! 4 января 1962 Киев

437. «В чужом городе сумерки часто бывают…»

© Перевод Ю. Саенко

В чужом городе сумерки часто бывают Грустью синей повиты, окутаны длинною тенью, Голоса незнакомые возникают — Птицы странно кричат во мгле осенней. В одиночестве сердце притихшее бьется Выразительно, полно и так глубоко, Тщетно, тщетно из бархатной ночи рвется Утружденное далями, за день уставшее око. Сердце к сердцу стремится в неясной тревоге, Слово отклика жаждет, ладони — ладоней… За печали такие — спасибо дороге, За короткие сны на неведомом лоне! 15 января 1962 Македония, Скопле

438. ЛЮДЯМ И НАРОДАМ

© Перевод Д. Седых

Народы мира, люди всех племен, Любых цветов, любых оттенков кожи, Пусть шар земной сегодня разобщен — Восторжествует Истина над Ложью. Как Ложь ни лги и как ни суесловь, Ни искажай прямых и четких линий, На всей земле войдет в дома Любовь, Как входит солнце из небесной сини. Войдет, войдет! Ведь цель у нас одна, Ведь мы хотим, мы жаждем мира вместе, Свободной жизни, светлой, как весна, Неомраченной материнской песни. Роднит нас труд, творящий чудеса, Биенье мысли, острой, дерзновенной, Торящей путь ракетам в небеса, Пронзающей молчание вселенной. Роднит земля, ее сады, луга, Костры зари, полутона заката, И летний зной, и зимние снега, И прелесть рифм, и строгость древних статуй. Я простираю к вам свою ладонь, Благословляя честное пожатье. Пусть вечный прометеевский огонь Горит у вас в душе и сердце, братья! 7 февраля 1962 Москва