4. ДРУГУ, ЧЕЛОВЕКУ

Друг, человек! С одним тобой, Идущим бодро в мир счастливый, Поток вот этот голубой, И эти нивы, и разливы. Сердечной дружбе, братству рук, Что даль без края открывают, Из сердца трепетного звук Хвалою вечной вылетает. Сады, с огнем плодов в листве, Советские взрастили люди, — И наш Днипро реке Москве Был брат, есть брат — и вечно будет. Май 1953

330. В ЛЕСУ

© Перевод В. Звягинцева

I що снилось, говорилось…[41]

Т. Г. Шевченко Где цветут в лесу гвоздики, Все в росинках, огневые, Где на листьях солнца блики,— Руки их сплелись впервые. В жизнь она и он вступали, Выйдя из аудиторий, И сердца их утопали В счастье, как в бездонном море. Флейта иволги на буке, В кленах — горлиц воркованье, Зелень, птичьих песен звуки, Синих, карих глаз мерцанье… «Так навеки?» — «Да, родная! Милая!» — «Любимый, близкий!» И гвоздики, им внимая, Наклонялись низко-низко. Всё сейчас преодолимо, Перед ними де́ла — горы! И грядущее так зримо, Как заречные просторы. Всё, что снилось-говорилось, Не забудется с годами… Сердце сердцу приоткрылось, Губы встретились с губами. 1953

331–336. ИЗ ЦИКЛА «ЩЕДРОСТЬ»

Посвящаю Советской Белоруссии

1. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПОЭЗИИ

(Вместо пролога)

© Перевод В. Дынник

Она — весенних роз расцвет         И поцелуя слаще… А в дни войны, в годину бед         Она — клинок разящий. Она — сродни журчанью вод,         Шелко́вых трав нежнее… И раб, восставший на господ,         Вооружится ею. Она — искристая руда,         Что золотом богата… А в дни великого труда         Она кузнец и ратай. Она — гармонии душа,         Согласия и мира… А может, хищников круша,         Выть острою секирой. И верю я: когда придет         День Коммунизма юный,— Она всю силу обретет,         Все голоса, все струны!

2. ГВОЗДИ́КИ КОЦЮБИНСКОГО

© Перевод В. Дынник

В Чернигове — опять из пепелища Он восстает, и строг и вдохновен, — Ты набредешь на скромное жилище, И дух займет при виде этих стен. И легкий смех ты оборвешь нежданно, И голову невольно склонишь ты: Ведь некогда текла «Fata morgana» Здесь из-под тонких пальцев на листы… У домика, в траве, цветы остались, Еще, должно быть, с тех былых времен: Здесь одиночество или усталость[42], Копаясь в грядках, гнал из сердца он. Вот пепельные, серые агавы — Они лишь перед смертью и цветут. Он в этой смерти видел жизни славу, Он их любил, он посадил их тут. Вот мальвы… Как с родней своею близкой, Он с ними встретился в краю чужом И, шляпу сняв, им поклонился низко, И даже «здравствуйте» сказал притом. Вот — гордость садика, за полстолетья Разросшегося в холе и тепле,— Горят гвоздик душистые соцветья, Как звезды, выросшие на земле. От Горького когда-то Коцюбинский, Как дружбы дар, их с Капри получил. В гостеприимной почве украинской Они росли и набирались сил. И принялись они на Украине, Но расцвели совсем на новый лад, — И вот для всех людей советских ныне Они благоухание струят!..

3. ПОЭТ

© Перевод И. Поступальский

Заметишь — барометр, погоде покорный, Вниз стрелку склоняет под говор лесов, И с полки стаканчик хватаешь проворно: «За дождик, Якуб! Будь, приятель, здоров!» Якуб Колас, «Из моей летописи» Как выдумка чудесна у поэта! Под самым домиком своим на грядках Сажает злаки он из года в год И летом смотрит с радостью спокойной, Как рожь и зеленеет и желтеет, Как голубыми звездочками лен Сияет под лазурью огневой, Как бело-розово цветет гречиха, Где пчелы несмолкаемо гудят — Оркестр миниатюрных музыкантов, В пахучих затаившийся цветах, — Как тучей конопля зеленоватой Густеет…                 В памяти его встает Село родное, села Беларуси, Полощущие тонкий холст дивчата, Их песни о любви и скорбной иве. Года припоминает он былые, И раны те, которых не забыть, И радости, не погасить которых, И стон бедняцкий, тот, что так терзал Поэта сердце, вызывая к жизни Кровоточащие стихи. Потом Он думает о нынешнем: о доме, Где не лучина дедовская тлеет, Не каганец засаленный чадит, А электричество сияет ровно, Где школьники при этом ясном свете Читают Гете, Пушкина, Шевченка, Ну, и его, народного поэта, Или старательно в тетрадках пишут На языке родном, который встарь, В дни горестные, под бичом царей, Считался годным только для стенаний… Он думает о тракторе в полях, Где прежде жалкая соха блуждала, О наступленье на глухую топь, Предпринятом упорной молодежью, О фабриках на месте зыбунов, Об институтах вместо пустырей, О молодых приятелях своих, Которые теперь толпой веселой Проходят там, где он когда-то с другом И горсточкой товарищей отважных Шел против бури и проклятой тьмы. Идут, перекликаясь то и дело С друзьями — всей советскою родней, — Перекликаясь с честными людьми На всей земле, в святой борьбе за мир, За дружбу всех народов и племен, За счастье и за труд раскрепощенный. Когда же, в дни неистового зноя, Сжигающего и хлеба и травы, Заметит он на небосклоне тучу, Несущую земле дождь благодатный, Он улыбается ржаным колосьям, Льну и гречихе, наливает чарку Вина, прозрачного, как светлый день, И молвит сам себе: «Итак, за дождь, За наше счастье! Ну, Якуб, во здравье!» вернуться

41

И что снилось, говорилось… — Ред.

вернуться

42

«Усталость», «Одиночество» — названия «стихотворений в прозе» М. Коцюбинского (цикл «Из глубины»).