256. АЛЕКСАНДРУ ДОВЖЕНКО ДРУЖЕСКОЕ ПОСЛАНИЕ

(Из давней тетради)

© Перевод М. Комиссарова

Не раз, не два мы с Вами толковали О днях, которых с нетерпеньем ждали, Когда пахать поля родимый край Начнет и тень от ненавистных стай Как дым исчезнет и не возвратится. Хоть в сердце будет боль еще тесниться, Но солнце с вешним ветром из степей Теплом своих живительных лучей Без меры щедро снова в грудь польется, И Мать-отчизна снова улыбнется, И раны зарастут… Да, этот час, Как радуга, сиял тогда для нас, Когда Вы предвещали вдохновенно, Что снова вспыхнут цветом непременно В садах народных ветви над Днепром И над водой раскинутся шатром, Благоуханьем воздух наполняя, И заскользят по глади, уплывая, Стремясь в серебряную даль, челны, А мужество священных дней войны В труде священном нам утроит силы, Сердца наполнит нивы запах милый, Строенья встанут из руин, а там, Где лишь полынь росла, по тем местам Цвет гречи хлынет молоком медовым. Вы искренним тогда, сердечным словом Сказали: заповедь у нас одна, Она в народ любовь нести должна, Туда, где вражья проповедь разбоя Пытается отнять всё дорогое. Ведь зоркий глаз и твердая рука Соединились у большевика С предвиденьем и ясным пониманьем Всей сложности пути, а не блужданьем В кромешной тьме, как повелось в веках. Лишь силу чувств и творчества размах Должны всего превыше ставить люди. Теперь, когда святой огонь орудья Несут на Запад и злодеев ждет Народный гнев, что по земле идет, — Вы, что вливали «Ночью перед боем» Усталым — силу, мужество — героям, Примите от меня мои слова. Она жива, Довженко, и жива Останется навеки — Украина! Не одного она лишилась сына, Недосчиталась многих дочерей, Но что ни день всё ближе и шумней Весна, которую у нас украли, И станем мы, как мы в боях стояли — И юный и седая голова — По локти засучивши рукава, Чтоб нам сражаться на полях работы За голубые мирные высоты, За пламень сердца, за тепло руки, За всплески весел вдоль Днепра-реки, За Киев наш, за Канев наш зеленый, За океанов новых перезвоны, За мудрость мужа, за любовь жены, За братство, за ребяческие сны, За шум Арагвы и за Волги воды, За общий путь советского народа! 27 января 1943

257. ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ

Ответ на анкету журнала «Україна» о последнем дне перед войной

© Перевод М. Шехтер

Уже на грядке вспыхнула клубника — Не зря ее высаживал я здесь, — Пылали розы. (Это сон, поди-ка, Соцветие немыслимых чудес?) Сияло небо в ласковой лазури, В руках работа закипала вмиг, И думал я, что это не на бурю, А просто так — шальной вороний крик. И с белой розой, кремовой и алой, — А жаль срезать их было как-никак! — Я зашагал к дощатому вокзалу, Типичный дачный муж и здоровяк. Закуривал я в толчее вагонной, А это — знак спокойствия всегда; Как мог я знать, что ливнями агоний Нагрянет туч разбойная орда? Так много шуток слышалось бодрящих, Так женщины все были хороши, Что проводник — суровости образчик — И тот подчас смеялся от души. На Ленинской, где дом шестьдесят восемь, С троллейбуса спорхнув, как в двадцать лет, В знакомом брадобрее безволосом Открыл я сотню радостных примет: Уже, видать, он чарку опрокинул И под каштаном кейфовал, чудак, Для анекдотцев находя причину В любом движенье киевских зевак. Я поздоровался и папиросу — Незыблемых традиций старину — Вручил степенно. Розу в светлых росах Понюхал он с красноречивым: «Н-ну!» И я ворвался с розами в кабину, Где улыбался дружески лифтер, Абрам Денисович. Поднялся. Крикнул сыну: «Ну, завтра мы — на стадион!»                                                         С тех пор И вспомнить больно — как мы намечали На завтра планы наши, я и он, Как с трепетным волнением гадали, Откроется ли новый стадион… Жена чуть-чуть насмешливой казалась, Но дивным розам воздала хвалу… Минута каждая в сердца врезалась, Открытые и свету, и теплу! И мы уснули с сыном, как бывало (А снился нам, должно быть, стадион..) — И ты, отрава страшная, прервала Явь золотую и счастливый сон! 15 марта 1943

258. НА СОБСТВЕННЫЙ ДЕНЬ РОЖДЕНЬЯ

© Перевод Е. Благинина

Всё весомей годы прожитые, Этот день веселый — всё тусклей. Первый тост за вас, друзья былые, Молодости спутники моей! Вот опять переживаю радость, Вспоминаючи наш тесный круг! — Это за отвагу и за младость Тост провозглашает старый друг. За работу, что сердца раскрыла, За любовь на молодой земле И за ту, что всех нас породила, Выпестовала в родном тепле! И второй мой тост — за тех, кто ныне Там, где хлещет полымем война, В мир несут великие святыни… Братья! Кубок за бойцов — до дна! Пусть пылает кровью, не плакатом, Вера в силу нашего клинка! Слава славным летчикам крылатым, Слава воинам, бойцам, солдатам, Умирающим, чтоб жить века! Слава всем — на суше и на море, В поле, у штурвала, за станком, Слава тишине лабораторий, Порождающей военный гром! Вам, поэты, слава! Под грозою Да пребудет муза вам верна. Где б вы ни были — но вы со мною Эту чашу пьете здесь до дна! Третий тост провозглашаю, други, Я за спутницу суровых лет… За здоровье женщины, подруги, За любовь, которой крепче нет! К пятому десятку жизнь примчала, Ни к чему б, казалось, пыл юнца… Но как хочешь жизнь начать с начала, И, признаться честно, — без конца! 19 марта 1943