204. «Дымом катится весна…»

© Перевод Е. Шумская

Дымом катится весна, Ветер гонит, ветви клонит, Капли солнца в снег уронит — Зарокочет, как струна. Свежий ветер пахнет хлебом, Дымной влагою земли… Синевой слились вдали Ширь полей, река и небо. Ты дорогу перешла, Ведра полные качнула… Не одна весна минула, Не последняя пришла. Март 1938 Ирпень

205. ГРИБОК

© Перевод Б. Турганов

Мой сын, грибок на двух тончайших ножках, Сегодня в первый раз уходит в школу. Пенал, портфель, костюмчик голубой Так необычны и неповторимы, Как первый плач, как первый возглас: «Ма…» В потоке темных, русых, белокурых Он прошагал ко входу — и несмело И с твердостью. И двери затворились, И я остался в коридоре. Где-то Звенел звонок. Я вынул папиросу, Побаиваясь строгого швейцара И чувствуя себя таким же крошкой, Таким счастливым, как и мой грибок. Учиться! Слушать дальний гул веков! Расти и развиваться! Ясно видеть, Всё зорче видеть юными глазами: И землю нашу, лучшую из лучших, Возделанную общими трудами, И небеса, куда пилоты наши Всё выше мчатся на стальных крылах! Мой маленький! С тобою я и сам Вновь сел бы на скамью, свою тетрадку Раскрыл на парте, подтолкнул соседа В бок или в спину (вечная забава, Какой, наверно, дань в былом воздал И сам Декарт, и Гете, и Гораций) И слушал бы… Но поздно! Слишком поздно! Тебе ж не поздно, милый мой глупыш! Расти, живи — и знай, что нет нигде Сильнее муки и сильнее счастья, Чем в творчестве, — на всей планете нашей, Прекраснейшей — клянусь — из всех планет! Так думал я. А сверху, со стены, Поглядывали на меня с улыбкой Мичурин, Павлов, Маркс, и Менделеев, И наш родной учитель, Ленин наш. Сентябрь 1938

206. ЦИРК

© Перевод Л. Вышеславский

Людей различных вереница — И мальчик, и старик седой — Рукоплескать и веселиться Идут под купол цирковой. Как в песнях Беранже рефрены — Слова здесь бойки, всё кипит. Вдыхая запахи арены, И конь здесь ржет, и слон трубит. Под самый свод людское тело Взлетает дерзновенно-смело, Рассчитан точно каждый взмах, Лишь восклицает зритель: «Ах!» Хвала артистам вертким, быстрым, Веселой ловкости хвала! Здесь юность наша золотистым, Цветистым маревом прошла. <1939>

207. «Вьются во́роны встревоженно…»

© Перевод М. Комиссарова

Вьются во́роны встревоженно, — Значит, вот уж и весна… Сколько строк об этом сложено, А не выпито до дна! Первой мартовской синицею Предвесенний сад звенит — И тебя мне, смуглолицую, Сердце вновь любить велит. 1 марта 1939 Ирпень

208–220. МОРЕ И СОЛОВЬИ

© Перевод А. Гатов

П. Тычине

I. ДЕНЬ ПЯТНАДЦАТЫЙ

1 В зеленой бухте солнце и дремота. Вдали дымится белый катерок. За ним замкнулись водные ворота, И ржавый ключ на дно спокойно лег. И грудь тяжелодышащего моря, Вздымаясь, опускается с трудом, И мир прозрачен весь и так просторен, Как для ребенка материнский дом. Но облако стоит над горным склоном, И тени от него простерлись ниц, И розовые вьются стаи птиц, Как снег, над морем тусклым и соленым. 2 Каплей в гулкую криницу День скатился, отпылав… Может, снова мне приснится Белый вышитый рукав? Молодость моя, быть может, К изголовью припадет, Руку жаркую приложит К сердцу, чтоб растаял лед? Может быть, я снова встречу Всех, кого любил в былом, Пиром праздник я отмечу За сверкающим столом? В русых косах — мята-рута… Веря снам и соловью, Я чужую свадьбу чью-то Повстречаю, как свою…

II. ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ВТОРОЙ

В долинах персики цветут, Но снова снег в горах; Дельфиньи морды там и тут На вспененных волнах. И солнце льется, как поток, Сквозь сумрак площадей, И ручейки шумят у ног Смеющихся людей, И вновь мерещишься ты мне — Сквозь небо и туман В любезной сердцу стороне, Где киевский каштан. Он почки, как уста, раскрыл — И кровь его шумит… А я письма не получил, Тобою позабыт!..