158–160. В ПЛАВАНИИ

© Перевод И. Поступальский

Плывет. Куда ж нам плыть?

Пушкин 1 О, пристань тихая рабочего стола, Где рифмы спят еще, и якоря под ними, Где мысли мачтами возносятся прямыми, Клубятся образы, как утренняя мгла! Уже моя рука и парус напрягла, А ум не ведает, путями плыть какими При ветре крепнущем, что стал непобедимей Ударов мощного орлиного крыла. Еще, за крохами охотясь близ таверны, Кружатся стаи птиц у масляной воды, И кто-то — на молу, — слезы не пряча верной, Смеется, — но уже мгновенные следы Средь волн шумящих руль чертит неудержимо… Прощайте, берега! Прощай, наш край родимый! 2 Мы долго плавали, мы видели чредой Пыланье кактуса, банана плод узорный, Лагун голубизну на фоне бури черной И ночь графитную над океанской тьмой. Встречали города, где катится порой С откоса виноград, где на стене соборной Гирлянды нежных нимф и фурий взор упорный, Где музыкою речь струится неземной. Но всюду — в маревах маисовых плантаций, В лазурных гаванях, на верфях громовых И в зданьях — труд рабов, отученных смеяться, Повсюду гнет, и кровь, и свист бичей тугих, Красавиц суетность и детворы мученья… Будь проклят этот рай! О, Рим в часы паденья! 3 И в беспокойный, стоязыкий порт Нас, гневных, вскоре вал принес высокий. Смеется город, и теснятся в доке Рули к рулям и к борту — каждый борт. Как сотни вен, артерий и аорт — Теченье улиц. И людей потоки Под смелый марш равняют шаг широкий; И над садами гордый виден форт. Оттуда льется медною трубою Клич: «Стойте все могучею стеною, — Пусть в труд и солнце превратится свет!» Я узнаю тебя, тебя я знаю, Мой край родной, страна моя родная! Земля Советов! Слава и привет! <1934>

161. «Положи ты мне на сердце руку…»

© Перевод В. Звягинцева

Положи ты мне на сердце руку… Слышишь — бьется? Почему так бьется? Я сквозь труд и творческую муку Понял, для чего нам жизнь дается. Молода ты, хороша, нарядна, Ты не скажешь, но тебе ведь странно: Как это идет с тобою рядом Человек, седеющий так рано? В тех разливах голубых, осенних, Что багрянцем праздника богаты, Самое седое поколенье Юно, как ребята-октябрята. Много раз говорено про это — Чудо на земле у нас свершилось! Глубже загляни в глаза поэта: Там весна — так ты в них отразилась! <1934>

162–165. В КОСЬБУ

© Перевод А. Прокофьев

1 Отзвенела коса моя, Сохнут в долах сена́. Прохожу вновь лесами я — Тишина, тишина… Не дремали, работали, Пот, как водится, лил… Здравствуй, с ясной погодою, Всё раздолье долин! 2 Вечер ясный, тихий-тихий Лег на реки и поля, И к ногам его гвоздики Клонит светлая земля. Наша смена докосила, Нашу смену отдых ждет… Где же твой платок красивый, Как гвоздика? Где цветет? 3 Ты целый день копнила на лужок Вином и медом пахнущее сено, И зной без всякой жалости обжег Открытое без умысла колено. Устала ты. Повеяло дымком. Окликнут скоро ужинать, родная. Мы вместе… Кто-то плещется веслом. «Люблю… А ты?» — «Не спрашивай, ведь                                                                            знаешь!» 4 Ой, земля, вся нарядная, В голубом — берега! Исполинскими пятнами Зеленеют луга. Весь работой обласкан я — Сотни радостных кос… От платка ярко-красного Ветер песню принес. <1934>

166. СКАЗКА

© Перевод В. Азаров

Для ребенка мир кончается За соседним частоколом,— Был в стихах Мицкевич прав: Грядка, матери рукав И цветы кружком веселым, — Дальше сказка начинается. Был для дикаря простор Прежде отделен рекою, Тьмой вершин, лесов громадою… Он за них и не заглядывал, Даль казалась сказкой злою, Огражденной цепью гор. Паруса подняв наивные, Мореплаватель под ними Сине море переплыл, — А вернувшись, расстелил Перед близкими своими, Словно коврик, сказку дивную. Был не сразу мир открыт, Как страницы книги вещей, Человеческому мужеству… Ныне, со своим содружеством, Здесь, где лед во тьме зловещей, — Весь огонь и смелость — Шмидт! Стратосфера подчиняется Нашей общей воле властной, Нашей мысли и рукам… Где предела нет мирам, Там, за горизонтом ясным, Наша сказка начинается! 1934