XXVII

Засим я степень, что былаСорбонной мне присуждена,Отдам, чтоб от нужды спаслаДвух нищих школяров она.В сей акт включить их именаВелела жалость мне, затемЧто у бедняг пуста мошнаИ нечего надеть совсем.

XXVIII

Зовут двух этих горемыкГийом Котен, Тибо Витри.Латынь для них родной язык,Они смиренны и от приУскальзывают, как угри.Распоряжусь я, чтоб вовекС них в доме у Гийо ГельдриНе брали денег за ночлег.

XXIX

Им также - «Посох» (проще, «Клюшка»)На улице Сент-Антуана,Сверх этого подарка - кружка,Чтобы из Сены пить допьяна;А голубкам из тех, что раноВ тюрьме повадились гнездиться,Советую я неустанноС женой тюремщика дружиться.

XXX

Засим тот скарб, что мной нажит,Больницам отпишу я разом,Для тех, кто в стужу там дрожит,Всклокоченный, с подбитым глазом,Теряющий от горя разум,Заросший грязной волосней,К тычкам, насмешкам и отказамПриученный с пелен нуждой.

XXXI

Пусть заберет бородобрейРастительность, что удалилС лица и головы моей;Портной - тряпье, что мне пошил;Сапожник - рвань, что я носил,Пока не прохудится кожа:Я им, зане хватает сил,Воздать за труд обязан все же.

XXXII

Нищенствующим орденам,А также девкам в дом работныйЯ столько вкусной пищи дам,Чтоб черноризец кушал плотно,И проповедовал охотноО Страшном Божием суде,И мог на шлюхах беззаботноУчиться верховой езде.

XXXIII

Клюку святого Мавра пустьЖан де ла Гард получит в долю.Он ею - в том я поручусь -Тереть горчицу сможет вволю,Но все-таки, зане всех болеМне козни строить был охоч,Пусть подагрические болиИспытывает день и ночь.

XXXIV

Засим Мербёфу и Лувье -Монеты в скорлупе яичной;Смотритель же пруда Гувье,Пьер де Русвиль наш горемычный, Получит также дар отличный -Ему я отказать готовТе деньги, коими обычноБросается Принц дураков.

XXXV

Вот так, свое диктуя лэ,Услышал вдруг я, утомленный,Как пробил девять раз во мглеТяжелый колокол Сорбонны.Столичный люд неугомонныйК вечерней он молитве звал,И я душою сокрушеннойЕго напоминанью внял.

XXXVI

И все ж, хоть трезв я был вполне,Забастовал мой мозг усталыйИ не дал помолиться мне:То Дама Память отозвалаИ в ларь забвенья убралаИ здравый смысл, и разуменье,И виды разные сужденья -Они ведь все ее вассалы.

XXXVII

Как и способность к подражаньюИли событья напередПредвидящее проницанье,Их помрачение ведетПорой на день, неделю, годК расстройству умственному нас.Об этом, помню, речь идетУ Аристотеля не раз.

XXXVIII

Зато фантазия, а с нейИ органы мои воспряли,Хоть тот из них, что всех важней,Стал не бодрей, но даже вялейИз-за смятенья и печали,Мне ранее столь непривычных,Сего довольно, чтоб призналиМы общность наших чувств различных.

XXXIX

Когда ж, опомнившись с трудом,Я успокоился чуть-чуть,Мои чернила стали льдомУспел сквозняк свечу задуть,И зря пытался как-нибудьЯ начатое дописать -С устатку мне пришлось уснуть,В одежде рухнув на кровать.