58

Тот же Канэмори жил в Мити-но куни, а третий сын Канъин[154] жил в месте под названием Куродзука, и вот Канэмори послал его дочери:

Митиноку-ноАдати-но хара-ноКуродзука-ниОни коморэри-тоКику ва макото каПрослышал я, что в Митиноку,На равнине Адати,В Куродзука,Духи скрываются —Правда ли это?[155] —

Так сложил.

И вот однажды говорит Канэмори: «Хочу я в жены ту де­вушку», а родитель на это: «Она еще очень молода, придет ее пора, тогда...» Скоро Канэмори надо было ехать в столицу, и он послал вместе с веткой дерева ямабуки:

ХанадзакариСуги мо я суру тоКавадзу накуИдэ-но ямабукиУсиромэтаси моКак бы не отошелПышный расцвет цветов.И вот вздыхаю, тревожусьЗа ямабуки у колодца,В котором поют лягушки[156] —

Так сложил.

Говорят люди, что супруга Цунэтада-но кими воспела горя­чие источники в Натори, а это как раз и была та самая дама из Куродзука:

Оходзора-ноКумо-но каёхидзиМитэ сиганаТори номи юкэбаАто ва ка мо насиАх, если б мне увидетьТропу, по которой ходит облакоЧерез ширь неба.Птица лишь вспорхнет,И уж нет и следа ее[157] .

Так сложила, и господин Канэмори, услышав эти стихи, на ту же тему:

Сихогама-ноУра ни ва ама яТаэни кэнНадо сунадори-ноМиюру токи накиВ солончаковойБухте рыбаки, говорят,Бывать перестали —Почему же рыбыНе видно?[158]

И вот эта дама, которую любил Канэмори, с другим человеком отправилась в столицу, и, услышав об этом, Канэмори сказал: «Даже не известила меня о том, что уезжает». Однако женщина отправила ему письмо, в котором говорилось: «С тоской вздыхаю о ямабуки у колодца», с пометой: «Это на память о стране Мити-но куни».

Тогда Канэмори сложил:

Тоси-во хэтэНурэватарицуруКоромодэ-во Кэфу-но намида-ниКути я синуранРукав моей одежды,Который многие годыБыл влажен [от слез по тебе],От сегодняшних слез,Видно, совсем сгниет[159] .

154

Канъин – сын императора Сэйва, принц Садамото (884—909).

155

В стихотворении девушки, дочери третьего сына Канъин, шутливо сравниваются с демонами. Подобное сравнение есть в Исэ-моногатари, 60. Танка помещена в Сюисю, 9, с предисловием: «Услышав, что в Мити-но куни уезда Натори, в Куродзука, у Канэскэ есть много дочерей, Канэмори...»

156

Танка содержит омонимы: идэ – «колодец» и Идэ – название местности, славящейся красивыми деревьями ямабуки и пением лягушек. Поэт выражает опасение, что красота девушки со временем увянет, а ему приходится ее покинуть. Видимо, стихотворение представляет собой парафраз танка из третьего свитка Кокинсю.

157

В стихотворении, в 3-й и 4-й строках, в словах сигана тори-номи юкэба содержится название источников: Натори-но мию.

Поэтесса упрекает Канэмори, что он уехал в столицу и не подает о себе вестей. Слово ато – «след» – энго к слову тори – «птица». Танка имеется в Сюисю, 7.

158

В этом стихотворении-ответе также содержится топоним Натори-но мию (4-я и 5-я строки). Кроме того, в слово сунадори – «рыба» входит тори – «птица» (слово из танка дамы).

159

Канэмори намекает на свою возможную кончину от печали. Примечательно, что этот дан, создававшийся, по-видимому, при жизни Канэмори, включает танка прежних лет.