- Ты позволишь мне взглянуть? – спросила я, осторожно потянув за край.

Альдо закрыл глаза и тяжело задышал, вздрагивая от каждого моего прикосновения. Я в нерешительности задержала руку над повязкой, она была белоснежной, без пятен крови, но это вообще ничего не значило! Тут не было рентгена или УЗИ, а Зилла не всесильна. Что если внутренние повреждения были гораздо серьезнее, чем ей казалось? Что мог повредить тот злосчастный нож? Печень? Селезенку? А может у него внутреннее кровотечение?

- Здесь очень болит?

- Ниже, - едва слышно прошептал он.

Собравшись с духом, я резко отдернула покрывало и… во мне проснулась дикая жажда убийства! Еле сдерживаясь, чтобы не заорать, я поинтересовалась:

- И что там болит?

- Ужасная опухоль, найлек - простонал он.

- Я могу помочь, - быстро сказала я, хватая один из его ножей. – Небольшая операция и у тебя никогда ничего там болеть не будет!

Он счастливо захихикал и перекатился на спину, заложив руки за голову.

- Черт бы тебя побрал! – заорала я не своим голосом. – Я тебя кастрирую, идиот! Это наверняка поможет! Чего ты ржешь, как ненормальный? По-твоему, это смешно?

- Очень! Ты такая забавная, когда злишься.

- Забавная?! – я почти задохнулась, а потом, мстительно улыбаясь, резко шлепнула по его «ужасной» опухоли.

- Очень больно? – поинтересовалась я.

- Невыносимо, - скривился Альдо, но смеяться не перестал.

- Только попробуй опухнуть еще раз и ночью я тебя придушу!

Альдо фыркнул и резко поднялся.

- Я не могу умереть в постели. Савары умирают стоя, обливаясь кровью и защищая то, что им принадлежит! – Он дернул плечом, поправив свою «опухоль» и выплыл из комнаты, ущипнув меня за задницу.

Я была очень злой, когда выскочила вслед за ним. Я хотела высказать все, что я думала о нем так громко, как смогу.

Несколько раз глубоко вздохнув, я сделала несколько шагов, вышла на залитый солнцем двор и застыла не в силах произнести ни слова.

- Впечатляет, правда? - доверительно сообщил мне Альдо, пока я стояла, открыв рот.

Он был прав, это впечатляло. Затянутый в невообразимый, матово-черный костюм, нечто среднее между средневековыми доспехами и экипировкой спецназовца. Верхом на жуткой животине, с налитыми кровью глазами и весело ухмыляющейся адской собачкой у ног, Савар запросто мог быть одним из всадников Апокалипсиса.

- Карета подана, найлек, - махнул он рукой в сторону. – Ждем только тебя.

Это было самое странное сооружение, которое я видела в своей жизни. Огромные мары спокойно стояли, образуя правильный четырехугольник. На каждое животное была надета сложная система ремней, соединенная с платформой, покачивающейся в метре от земли. На ней был закреплен легкий шатер.

- Вот это да! –восхитилась я, обходя вокруг.

- Это придумали, чтобы женщинам и детям было легче переносить переход по пустыне, - пояснила мне Нури.

- Этих маров специально тренировали двигаться плавно и ровно. Иди сюда, - сказала она, забираясь на платформу.

Внутри было довольно просторно, пол был циновкой, лежали подушки. Вдоль стен были сложены одеяла, стояли коробки и несколько кувшинов.

И там уже сидели улыбающиеся во весь рот девчонки и Тамила с рукоделием в руках.

- Ноэль, - почти простонала она. – Поехали! Если мы задержимся еще на минуту, у меня сердце разорвется.

Караван уже давно выполз из ворот Суфраэля. Сидя в плавно покачивающемся шатре, вместе с детьми, Тамилой и Нури, я с удовлетворением смотрела в сторону Голубого Облака, двигавшегося рядом. Мне пришлось настаивать на том, чтобы взять его с собой. Перспектива просидеть всю дорогу в этом огромном гамаке меня не устраивала.

Альдо согласился на это с трудом, предупредив, что я смогу ехать верхом только в утренние и вечерние часы, когда солнце не такое злое. Это было логично, и для разнообразия я с ним не пререкалась.

Время от времени он проносился мимо, даже не поворачивая головы в мою сторону, еще более недоступный, чем всегда.

Через несколько часов я уже не радовалась жизни. Мне было очень плохо и очень жарко. Мне казалось, что я абсолютно высохла, моя кровь выкипела, а под кожу насыпали песка. Я лежала плашмя на мерно покачивающемся помосте и страдала. Самое обидное, что страдала я в гордом одиночестве. Все вокруг были до отвращения счастливы. Девочки с таким интересом разглядывали проплывающий мимо песок, что даже я подползла к краю платформы и свесилась вниз. Что видели они, было загадкой. А спрашивать не было сил. Тамила и Нури шили, параллельно ведя светскую беседу. Время от времени они сочувственно вздыхали и обещали мне, что вот-вот мне станет лучше. Нужно немножко подождать и мой организм адаптируется.

Мне стало лучше к вечеру, сразу после заката, когда караван остановился на ночевку. Я подозревала, что это временное облегчение и была права. Прошло несколько дней, прежде чем я смогла хоть как-то приспособиться и не выключаться из жизни с восходом солнца.

Через неделю неторопливого продвижения вглубь пустыни, караван остановился на ночевку в крохотном оазисе. Утром я обнаружила рядом с собой несколько помятых стебельков с пушистыми желтыми соцветиями. Они были похожи на наш бессмертник, но пахли не в пример приятней. Неужели Альдо?

- Откуда?

Савар седлал своего Черного, когда я подошла к нему.

- Найлек? - пожал он плечами. - Может Миура? – Решила для разнообразия принести тебе это, а не кусок дохлого тасога.

Не такого ответа я ожидала.

- Правда?

- Конечно. – он всем своим видом показывал, что к тому, что я держала в руках, он не имеет никакого отношения.

Альдо в последнее время был не похож сам на себя.

Он не язвил, не насмехался, был серьезен. А когда мы оставались наедине становился милым, вежливым и предупредительным, не больше. И такая перемена несколько нервировала. А теперь он подарил мне цветы!

Целый день я была занята этими мыслями, даже жара отошла на второй план. Вечером, наблюдая за ним, я раздумывала, о том, как ненавязчиво вызвать его на откровенный разговор. Сегодня был очень удачный вечер для такого разговора. Наши мужчины сумели изловить какую-то дичь. Я не стала уточнять, как эта дичь выглядела при жизни, мне было достаточно того, что в жареном виде она ничем не отличалась от курицы.

Раздумывая над превратностями своей судьбы, я обглодала косточку и швырнула ее в темноту. Вечно голодная Миура, подпрыгнула, стараясь не упустить дополнение к своему ужину, и с размаху шлепнулась в костер. Взвыв, как пожарная сирена, феррай кинулась прочь, рассыпая вокруг себя искры, прямо под ноги Облака. Мар решил, что на него покушается стоящий рядом сородич и тут же пошел в атаку. В лагере началось нечто невообразимое. Кричали люди, с воем носилась Миура, мары поднимались на дыбы и нападали друг на друга. Я попыталась схватить пробегавшую мимо зверюшку, но промахнулась и свалила стойку с факелами, она опрокинулась и подожгла палатку. Решив, что песок отличная замена воды, я начала закидывать огонь песком. Но мерзкое пламя не хотело гаснуть и радостно разгоралось. Я уже собралась звать на помощь, когда появился Альдо.

- Что у тебя в голове? Солома? От тебя не дождешься ничего кроме неприятностей! Черт, ты и есть одна сплошная неприятность, - хмуро заметил он, обрушивая на огонь, кучу песка.

- Извини, - стараясь быть как можно незаметней, прошептала я. Вот и поговорили.

Видимо «сплошной неприятностью» меня считали все, кроме Миуры и девочек, которые так же относились к этой категории. Мужчины старались держаться от меня подальше, с жалостью посматривая на Рави. А пацан наглел с каждой секундой, повторяя, как попугай: «не ходите туда, ноэль», «не делайте это, ноэль», «сядьте ноэль», «еще слишком жарко, ноэль», «вам лучше не трогать это, ноэль», паршивец! Тамила и Нури тоже «присматривали» за мной, но ничего не запрещали. Через два дня тотального контроля я озверела. Это не было бы так обидно, если бы за мной следил Альдо, но терпеть ЦУ от мальчишки?