Неизвестный, отрывисто и глухо

Тороплюсь… Но душно! СкорееСквозь преддверие проводи.Даже отблеска фонарей    Нет в воде…

Хриплый напев старческого голоса

Медленно лижет земную породу,    Зыблется топкое тло…Вязкую, тяжкую, плотную воду    Глухо колышет весло.Узкий причал мой блюдут издалека    С черных окрайн фонари —Злые молчальники, стражи потока,    Светочи — нетопыри.Вязок и медленен ток Ахерона,    Нем с неподкупным слугой…

Неизвестный

Даймон, какие кромешные страны!    Что за угрюмый покой…

Тишина.

Близкие всплески весел.

Даймон

В этом челне воздержись от движенья,    Зоркость утрой…Господи! Помоги возвращенью,    Силы даруй.

Неизвестный

Я готов. Я должен. Но смертнаяЛеденит мою кровь тоска…Ночь плотнеет? Здесь — тьма спертая,Несдвигавшаяся века…

Даймон

Сердце того, кто выйдет на берегЭтих отверженных стран,Испепелится, и дух его горекСтанет, как сам Ахерон.

Голос перевозчика, глухо

Взад и вперед — неподвижно движенье,    Плотные волны — все те ж…Вечная полночь! Избавь от служенья,    Сном непробудным утешь…

Тишина.

Теперь крипта представляется высоко вверху, превратившись в неясно светящееся пятнышко. Посвистывает ветер.

Даймон

Ты видишь?

Неизвестный

         Не знаю… Я чувствуюСмещение координат,Томящее головокружение…Неясность пути назад…Немыслимое сооружение —Нет, кажется, груды гор…Пульсирование их и движение,Как чаш под грузами гирь…

Даймон

Не с той ли, быть может, громады могучей    Когда-то услышал ты пенье?

Неизвестный

Но голос тот был и пьянящ и летуч,    И смутен, как нежная тень…

Даймон

Что же пела она?

Неизвестный

Не знаю… Слова напрасно ловлю,До сознанья лишь стих долетел:    «Нищ твой удел —    Стать на краю,Робко взирающим в пропасть мою:    Не на краю —    Лишь в глубинеГоршей из бездн           причащаются мне».

Пауза.

Помню образ: «Здесь, за Ахероном,Охраняя тайный мой приют,Кружат луны в траурных коронахИ поют, волшебные, поют…»

Пауза.

Я думал: то Велга, свое колдовство Сплетая над городом, пела…Но нет: необъятная, как божествоЗвала за последний предел.

Тишина.

Кажется, будто ветер приобрел большую силу и заунывность, налетая порывами, похожими на вздохи великанов.

Еле слышные голоса в крипте

— Станем вокруг спускающегосяБратством суровых клятв!— Обережем тоскующегоСобором наших молитв!Ты стал в эту ночь вдохновенияДля нас — духовным окном…— Чьи жалобы, чьи воздыханияСквозь слух твой сочатся к нам?

Неизвестный, слабо вскрикивая

Это они! Узнаю! Их державныйОблик, багровую ткань покрывал…Вон, среди них тот колосс, что недавноИз саркофага смертного встал!

Даймон

Пленники, вечные кариатиды,Ныне поддерживающие Цитадель;Те, кто ковал былые победыЦарства,        теперь растущего вдаль;Ваши прапрадеды,                ваши деды,Старых триумфов былая скрижаль.

Неизвестный

Да, — сединою нездешней седыБурые лики… Щемяще жальМне этих узников. Но… как странно:Нет, они движутся! Камень и стальМедленно приподымают… ТуманноВижу унылый и жесткий стильСумрачных зданий этой вселенной,Этих дорог багряную пыль…

Голоса движущихся кариатид — смутные, невнятные, — отдельные слова, еле связанные друг с другом; стенания, почти лишенные смысла

   — Строй,   раб,поддерживай   Свой   плен —Груз глыб живой!   — Пусть   трудбездомника:   Жар   магмприпомни-ка!..   — Смерть   если бсмилостивилась…   — Ночь   если бсжалостивилась!   — Хоть   в перстьразвеивание…   — Хоть   в прахрасслаивание…   — Хоть   в пыльразмалывание!..   Нет   нампомилования.

Безмолвие. Никакого ответа. И опять стоны, похожие на мольбу.

   —Дух!   Храм   вверхстроящийся!   — друг,   брат,   браткающийся!   — Ты,   гнет   бармсбросивший!   — Ты,   смысл   кармвзвесивший!   —Ты   знал   крестцарствования;   — Ты   блюл   долгбодрствования…