А вот и отчеты Королевской исторической комиссии, исследовавшей в конце прошлого века рукописные материалы и другие раритеты, сохранившиеся в замке Бельвуар. Запись о найденном стихотворении (десять строф), вторая часть которого использована в шекспировской "Двенадцатой ночи". Повторная экспертиза почерка (Пороховщиков определенно считал, что строки написаны самим Рэтлендом) до сих пор не произведена - и это при полном отсутствии рукописных материалов того времени, имеющих столь прямое отношение к шекспировским текстам! Факт удивительный на фоне бесчисленных диссертаций по поводу едва ли не каждой шекспировской строки. Вот если бы нашлась хотя бы фраза, написанная рукой Уильяма Шакспера, - что бы тут поднялось...
В списке бельвуарских рукописей - редчайшая анонимная сатирическая поэма "Философический пир" - о празднестве в лондонской таверне, куда приглашены все видные английские поэты и где особо было желательно присутствие Томаса Кориэта из Одкомба, "без которого всей затее будет не хватать крыши". Человек, объявленный британскими шутниками величайшим писателем и путешественником, продолжает пребывать в этом качестве на страницах солидных английских и американских справочников и энциклопедий и по сей день.
Хозяйственные записи дворецкого (и дальнего родственника) Рэтлендов Томаса Скревена - еще одно окно в мир интересов бельвуарской четы. Многочисленные записи о приобретении книг - среди них и те, что послужат источниками для шекспировских пьес. Иногда книги прибывали целыми ящиками. И самая последняя запись такого рода - в Бельвуар поступают книги Кориэтовой серии: "Капуста" и "Десерт". Это вообще последняя расходная запись дворецкого при жизни Роджера Мэннерса, 5-го графа Рэтленда; возможно, он успел еще с улыбкой полистать "Кориэтовы" страницы. Следующая запись: 19 июля 1612 года уплачено двум хирургам за последние медицинские услуги "моему Лорду" и за бальзамирование тела умершего - 70 фунтов. Далее уплачена крупная сумма - 145 фунтов геральдмейстеру ордена Подвязки и его людям за участие в торжественной церемонии похорон Рэтленда 22 июля (через два дня после погребения!). А еще через семь месяцев, 31 марта 1613 года - та самая знаменитая запись, с которой начался интерес исследователей к Рэтленду: Шакспер и Бербедж получают деньги "за импрессу моего Лорда".
Наконец, в моих руках давно интересовавшая меня, но бывшая доселе недоступной редчайшая книга Джона Дэвиса из Хирфорда - "Жертва муз" {4}. Я уже говорил о двусмысленном поэтическом обращении Дэвиса к "нашему английскому Теренцию мистеру Уильяму Шекспиру". Вне сомнения, Джон Дэвис из Хирфорда, поэт, входивший в блестящее литературное окружение принца Уэльского, Пембруков, Рэтлендов {В книге Джона Дэвиса из Хирфорда "Микрокосмос" (1603) {5}, посвященной королю и королеве - в первый год нового царствования, - есть и сонеты-обращения к Рэтлендам, Пембрукам, Дерби. Особенно интересен многозначительный сонет, обращенный к графу и графине Рэтленд (Роджеру и Елизавете). Они названы "истинно-истинно благородными" (Right right Honorable), преклонение поэта перед ними бесконечно, он заканчивает сонет мольбой к Рэтлендам считать его "своим".}, активнейший участник фарса о Кориэте, был посвящен в тайну Великого Барда, на что он неоднократно намекал. Книга малого формата (октаво) напечатана Томасом Шодхэмом для Джорджа Нортона. Как и честеровский сборник, книга не регистрировалась в Компании; на титульном листе даты нет, но на последней странице дата - 1612 год. Я сказал "титульный лист", но это очень странный титульный лист, подобного которому мне еще не приходилось встречать. Это гравюра, ширина которой на два сантиметра больше формата книги, поэтому на излишнюю ширину титульный лист подвернут. Похоже, что гравюра печаталась отдельно и не для этой книги. Имени автора, печатника, издателя, места печатания - то есть обычных выходных данных - на заменяющей титульный лист гравюре нет. Лишь вверху, над рамкой гравюры - заголовок, тоже шире формата книги: "The Muses Sacrifice" ("Жертва муз" {Заглавие можно перевести и как "Жертвоприношение муз". В любом случае оно перекликается с заглавием честеровского сборника: "Жертва Любви".}), и совсем внизу слева - пометка гравера - "для Дж. Нортона" и подпись "У. Хоул". Уильям Хоул - крупнейший мастер эпохи, иллюстрировавший, между прочим, и "Кориэтовы Нелепости".
Рисунок изображает сцену на Парнасе. На алтаре бога-покровителя искусств Аполлона в жертвенном пламени сгорают сердца служившей ему четы. Пламя в жертвеннике поддерживает Аполлон и некий ангел Чистой Любви, попирающий при этом Купидона - божка плотской любви; аллегория вполне прозрачная: традиционные лук и стрелы незадачливого Купидона валяются рядом за ненадобностью. Вокруг - все девять муз, коленопреклоненные, с горестно простертыми к жертвеннику руками. Над головой ангела - взлетающий голубь. В правом верхнем углу - несколько строк.
"Мы принесли эту жертву
В пламени чистой любви и искусства.
Божественною милостью
Оба сгорели быстро".
Сохранилось восемь экземпляров книги, из них два - без этого титульного листа-гравюры. У хантингтонского экземпляра эти строки в правом верхнем углу целы; в фолджеровском же - вся правая половина надписи изъята (скорее всего - вырезана из гравюрной платы или закрыта листком бумаги при печатании) Умышленный характер этой операции очевиден - непосвященному читателю стало труднее понять, какое событие изображено на рисунке. А изображено на нем, с точностью до деталей (в этом можно убедиться, глядя на репродукцию), то же печальное событие, которому посвящена поэма о Голубе и Феникс и другие произведения честеровского сборника - трагическая смерть бельвуарской четы. Здесь и Голубь, и духовный характер отношений супругов, и их бескорыстное служение Аполлону, Парнас, 1612 год. Гравюра - точная иллюстрация к честеровскому сборнику, и не исключено, что первоначально она для него и предназначалась... Удивительно, что никто из изучавших ранее честеровский сборник или из сегодняшних специалистов по шекспировской поэзии не заметил эти многочисленные совпадения и соответствия и никому не пришла в голову мысль поместить гравюру Хоула в одном из многочисленных переизданий шекспировской поэмы о Голубе и Феникс или "Канонизации" Джона Донна. А ведь там она была бы вполне к месту.
Многое помогает понять и содержание самой книги Дэвиса. Во-первых, она открывается большой поэмой-посвящением трем знатным леди, ближайшим наперсницам Елизаветы Сидни-Рэтленд: Мэри Сидни-Пембрук, Люси Бедфорд и Елизавете Кэри. Большую часть книги составляют облеченные в поэтическую форму религиозно-философские размышления о жизни и смерти, о грехе и возмездии за него. До этих медитаций помещена "похоронная элегия на смерть наидостойнейшей и целомудренной миссис Елизаветы Даттон" - внучки лорда Элсмера. Мы узнаем, что юная Елизавета в возрасте одиннадцати лет обвенчалась с Джоном Даттоном, которому было 15 лет. Через два года он умер, оставив Елизавету "девственницей-вдовой", а еще через три года, в октябре 1611 года, умерла и она сама. Эта печальная история изложена сухой прозой, но в самой элегии Дэвис говорит о высочайшем пиетете, который он испытывает к своей героине:
"Моя Муза будет трудиться на этой ниве славы,
Воздвигая обелиски из рифм, где твое имя
Будет сиять всегда небесным светом ума,
Пока другой Феникс не восстанет из пепла..."
О ком говорит поэт? Неужели "Феникс", "небесный свет ума", "поле славы" - все это о девочке-полуребенке, ушедшей из жизни, не успев, по существу, вступить в нее? В тексте элегии нет никаких аллюзий или упоминаний о гравюре Хоула, но можно предположить, что те немногие английские литературоведы, которые занимались книгой Джона Дэвиса, не задерживались на гравюре Хоула {Экземпляр этой книги Дэвиса в Британской библиотеке в Лондоне лишен титульного листа. Гравюра же Хоула хранится в Британском музее (в том же здании). Однако в апреле 1995 г. я не смог осмотреть гравюру, так как буквально за несколько дней до этого помещение, где она находится, затопило, и доступ в него был надолго прекращен. Только в это помещение... Судьба!}, считая ее иллюстрацией к бесхитростной и грустной истории детей-супругов. Но какое отношение эти дети могли иметь к служению искусству, к поэзии, при чем здесь Парнас, Аполлон, музы? Нет, гравюра Хоула - не об этих безвременно умерших, не успевших ничего свершить, ничего после себя не оставивших детях; их имена играют в книге Дэвиса ту же роль, что и имя Джона Солсбэри в честеровском сборнике или имя Венеции Дигби в поэме Бена Джонсона "Юфимь" они "затеняют (маскируют) правду" о любви, поэтическом служении и жестокой судьбе Голубя и Феникс - Роджера и Елизаветы Рэтленд.