Ты говорил в то время с ним, владыка?ЭолПро наш позор — о, лучше б никогдаМне не рождать ее — ему смущенноЯ говорил… Вдруг вижу, что с ланитСбежала кровь у старца… «Посейдон»,Он прошептал с усильем… Не расслышал,Что бледные еще шептали губы,Но кажется, что было то «прости»,И не «прости» разлуки, а любовьюК виновному звучащее «прости».Просил ли сам прощенья он, не знаю,И у кого… Иль завещал простить,Он медленно склоняться начал, точноХотел он сесть… На ложе мы егоПеренесли поспешно… Там он умер.Увы! Кого б ни завещал проститьЭолу он; сходя в могилу, — этоНапрасный был завет… Давно рабамЯ отпустил их вины… А над тою,Кого назвать я не хочу, чтоб вамНе оскорбить ушей девичьих, гостьи,Творится суд не мой… Эол — один,Двух жен имел… Шесть сыновей и шестьОн дочерей родил на зависть вышним,А кто придет ему глаза закрыть?О, Аполлон!.. Игрушкою твоейЯ сделался? Или твоих не понялСвященных слов Эол? Но о какихТы говорил мне внуках, славе царской?КорифейПрости мне, царь! Последние словаВеликого когда бы фессалийцамТы передать велел… Не смертным мужем,Кронидом был почивший царь рожден…Прощение — завет его священный…ЭолО, это было бы уж поздно… ТамКлубится пыль. Гонца я различаю.Не знаю как, но дело решено.

ЯВЛЕНИЕ ТРИНАДЦАТОЕ

Те же и Вестник, угрюмый старик, жаркий, запыленный (слева).

Время послеполуденное, ближе к закату.

ВестникЦарь, да хранит тебя с небес бессмертныйТвой дед и бог… Что вижу я? ХитонРастерзан твой, и волосы обриты…Иль ранее кто был здесь, не пойму.ЭолО, вестник зол… Ты более, чем думал,Сказал, гонец… Постой… Ее сожгли?Покончили с детьми?.. Скорей, не медли…Вестник(неторопливо) Не знаю, как сказать тебе: явленныхНа луг снесли: пускай, мол, ищет ихКто их рождал… А мать их ослепили.Восклицания среди окружающих.И, кажется, от непосильных мукВ ней помутился разум…КорифейУжас, ужас!ЭолТы все сказал?ВестникЧего ж еще, Эол?Иль, может быть, ты ждал конца другогоЯ ни при чем. Меж судий не сиделИ ваших дел позорных я не ведал.Вот погоди: еще накажет богОбидчиков девицы, и престолОт божьего суда им не защита.Эол(помолчав) Награды дать тебе я не могуЗа эту весть — отраднее бывают…В чертог иди к своим занятьям, раб,И царские оставь царям печали.

Вестник уходит налево в дверь.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ

Без Вестника.

ХорО, горе! О, сынКронида блаженный, в сребристыхСединах почил ты… О, лучше б,Владыка, вослед за твоимиМои молодые, о Геллен,Закрылись и светлые вежды,Не так, как царевны кровавойПечатью сожженные веки,А сном благодатным и тихим,Как лебедя песня, как утраОсеннего бледное солнце,Так тихо закрылись, о Геллен…Чтоб этой семьи разореннойЧертога пустого и муки,Снедающей сердце, и жизниВ Магнесии, пышной когда-тоЭоловой славой, не видеть.КорифейНо вот они… О, вот они… владыка,Собрать теперь все силы должен ты.То, что сейчас увидишь ты, ужасно.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТНАДЦАТОЕ

С той же стороны, откуда приходил последний вестник, среди нескольких вооруженных и толпы фессалийцев идет Меланиппа, ослепленная, в узах. За ней, плача и робко причитая, идет Старая кормилица.

MеланиппаЯ слышу дым жаровен… Это нашСтаринный дом… Или к жилью другомуВы привели меня? Как затаились,Однако, вы, о судьи… Иль со мнойВас больше нет? А мой отец, тот муж,Который так когда-то назывался?..Иль голоса и царь уже не смеетВозвысить около слепой, чтобы она. . . . . . . . .Проклятьями его не осыпала?О, если есть живые люди здесь,Скажите мне, слыхали ль вы, чтоб ногиИль руки у кого, когда отпилятОт тела их, болели? Отчего жМои глаза так чешутся? Ведь ихУж нет… Кровавый этот студень, верно,Растоптан уж давно… Мои глаза!О, солнце… О, цветы… О, сны… О, дети.КорифейНесчастная царевна… Голос мойТы, может быть, узнаешь… Я подруга,Я сверстница твоя… О, горький вид!