Наконец всё стихло.
Этот тропический ливень хлестал минут пять, но принёс облегчение нам обоим. И расставались мы закадычными друзьями. Я даже устроил на прощанье вернисаж, и хотя ни одной картины не продал, но встреча с искусством и почти небесной любовью состоялась в полном объёме.
Открывая свою мышеловку, мадам всё-таки не выдержала и, взглянув на меня, облизнула сохнущие губы. Но, к её человеческой чести, тут же овладела собой и поспешно продекламировала: "Возьмёмся за руки, друзья, возьмёмся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке!".
– Воистину! – вместо прощания ответил я и больше в этот день не звонил ни в одну квартиру.
Уже дома обнаружилось, что один пейзаж на шёлке остался у неё.
– Бог дал – Бог взял! – решил я. – За всё надо платить, если не хочешь расплачиваться!
Письмо двадцать первое
Непонятка
Голос Бога звучит громко, только когда он гневается или карает. В остальное время надо прислушиваться.
– Деточка, если ты не будешь лучшим, ты будешь никем! – шепнул Бог каждому при рождении, но мало кто это услышал.
А если и услышал, то, пока рос, забыл. Да и трудно быть всё время в таком напряге. Евреи две тысячи с гаком лет держались, держались – и то не выдерживают. Многие в имитаторы подаются. Правда, и раньше кое-кто только лапшу на уши вешал, но остальных обстоятельства заставляли и зубрить до крови из носа и впитывать из окружающего самое продуктивное и себя совершенствовать. Положение было безвыходное. Коридор, в который загнала их жизнь, был слишком узкий. Государства своего не было, силы военной тоже, вот и приходилось самоутверждаться золотом, умом и талантом. И кое-что кое-кто действительно наработал и сконцентрировал. За такой срок и немудрено…
Но особенно беспрецедентные результаты многовекового прессинга и необыкновенной живучести проявились в двадцатом веке. Сжатую пружину отпустили – она и взлетела так, что куда ни глянь – видно. Эйнштейн, Шостакович, Пастернак, Ландау… Да полно! Хотел поставить рядом Ротшильда – да нет! Совсем другое качество. Хотя тоже заметное. И то не тем, что деньги имел, а тем, что на них землю для сородичей в Израиле покупал, да парк шикарный со свободным входом для всех вырастил и там и упокоился, да…
Так вот, как ни ткнёшь в талант, так вроде бы русский или чукча, а копнёшь глубже – еврей! И не скрежещите зубами, дорогие антисемиты. Не дай Бог, они затупятся. Кто бы на евреев такое пристальное внимание обратил, кто бы их так подстёгивал, если бы не вы? Будь ты хоть семи пядей во лбу, но если тебя никто за это не хвалит или не ругает – нет тебя! Так что не превышайте свой естественный природный процент от человечества и его агрессивности. И здоровья вам во веки веков! Аминь!
Остаётся добавить, что, несмотря на исторические ситуации и мутации, Бог талантами не сорит. Хотя, как я уже говорил, всем даёт шанс. Как ни крути и ни пыжься, а талант – явление штучное. Такое же, как и Бог. И если даже где-то они вдруг скучились, чтобы посовещаться, то всё равно каждый неповторим. И тем более, если в одном месте густо, то в другом обязательно пусто. А иногда именно там и пусто, где густо. Вот как в этом случае. Я об имитаторах. Их – пруд пруди! Не артистов – те хоть кто-то от Бога, – а остальных, которые все от желудка. Хотя, конечно, кричат громче всех, что от Божьей искры. Имитаторы! Что вы от них ещё хотите, кроме рекламы? Такие экземпляры попадаются… А среди агентов по самым различным продажам и, в частности, по продажам картин, куда меня ветром репатриации занесло, их просто тьма.
Торгаш – он, конечно, и есть торгаш, но эти – что-то особенное. Они не только голос Бога в свой срок не расслышали и не слышат, но и свой давно потеряли.
– Попробуй, – кричат в одну дуду, – всучи товар, когда им все прилавки завалены!
– Так не надо всучивать, – говорю я. – Несите картины в дома как радость, а не лишь бы сбыть с рук.
– Ты что, с ума сошёл? – смеются они. – Ты, наверное, из тех, кого на кресты да на колья нанизывали. А нам жить надо. Да ещё как!..
– Мусорить вам надо, а не жить! – думаю я и вспоминаю Непонятку.
Молоденькая бабёнка такая. На вид невзрачненькая, худенькая. Она ещё возьмёт сумку с картинами, перекосится вся… Едва ходит! Волосы ещё взлохматит перед тем, как в дверь войти. Щёку вымажет…
Звонит.
Открывают дверь – сразу коробку увидели:
– А, картины! Нет! Картины нам не нужны!
– Да? А жалко… – бормочет Непонятка. – А корочка хлеба не найдётся?
– Корочка найдётся… – теряются люди. – Заходи!
Ну, она бросает сумку у двери и идёт на кухню. Про сумку забыла! И начинает рассказывать такую историю. Всегда одно и то же.
– Вот привёз меня сюда мужик, – говорит. – А я же русская! А мужик – еврей. Двое детишек… маленькие… Одному полгодика, а другому полтора. И вот он бросил меня. Ушёл к какой-то бабе… Не могу его найти… Ни алиментов… Ничего! А куда я – русская? Меня же никто не возьмёт. Да и детишки маленькие… один за другим болеют… Какой-то художник меня нашёл… Вот уже целую неделю возит с собой, а толку от меня… Я вообще не знаю, как это делается! Хороший, добрый человек одну-две картинки купит из жалости… Ну, шекелей двадцать-тридцать заработаю на этом. Он мне с каждой картинки по десять шекелей даёт. На следующий день куплю молочка ребятишкам и жду. Вечером с бабулькой оставляю… с какой-то… Вообще не знаю, что делать… За схардиру (съёмная квартира) платить скоро…
Люди накормят её, напоят. С собой дадут сумочку… И говорят:
– А ну показывай, что у тебя в корзине-то?..
Она возвращалась пустая. Одиннадцать картин из двенадцати оставляла. И там уже не торговались. Хотя эта убогая такие цены заламывала! Предел! Агенты от смеха по полу катались, когда её слушали. Она была для них кумиром. Отмоется, раскроет сумку:
– Угощайтесь!
– Та-ак… Что там у тебя? – удыхается торговая братия.
– А! Опять какую-то непонятку надавали…
За это её Непоняткой и прозвали. И какие там у неё дети! Какая она русская!..
Через три месяца она машину купила и уже сама стала на этот рынок работать. Но лучше бы она действительно была не еврейка. И так грязи поналяпано сверх всякой меры… Вон и в меня куском запустили…
Спасибо тебе, Непонятка!..
Письмо двадцать второе
Шабат
Не понимаю, что имеют в виду, когда спрашивают: «Верите ли вы в Бога?». Это всё равно, что спросить: «Верите ли вы в закон Ньютона?». Верите или не верите, а яблоко всегда падает с дерева сверху вниз, а не снизу вверх. А по какому ведомству проходит ваш контакт с Всевышним – это ваш выбор. Это что вам больше подходит. Уверяю вас, Богу до лампочки, мусульмане вы, христиане, иудеи, буддисты, атеисты или летающие йоги. Главное, чтобы вы соответствовали его образу и подобию. ЧЕЛОВЕКАМИ чтоб были, а не скотами!
С пятницы на субботу в Израиле всё замирает. Шабат! Все отдыхают. Замечательная традиция! Я вообще очень люблю, когда люди отдыхают и по доброму веселятся. Мне даже кажется, что только тогда они на людей и похожи. Помните, что сказал Бог, когда выгнал Адама и Еву из рая?
– В поте лица своего будете добывать хлеб свой!
То есть любая деятельность ради прокорма – проклятие! Оттуда же и "Кто не работает, тот не ест!". Я так точно знаю, и даже по себе, что тому, кто не ест, ох как трудно вкалывать от зари до зари, от темна до темна. Просто сил нет! А вот тот, кто ест, вполне может обойтись без кирки и лопаты. И никакой ностальгии по переходящему красному знамени!
Сладка халява!
Ох, как сладка!
Жива ещё память о рае!
Это у нормальных людей!
А есть извращенцы. Им память ещё Дарвином отшибло. И потому они получают удовольствие ну совершенно противоестественным путём. "Трудовые будни – праздники для нас!" – поют они натужно. И агрессируют, точь-в-точь как дикие обезьяны. Я так думаю, что это от хронического переутомления. И физического, и умственного. И не от труда, а от работы, что совсем не одно и то же. От несогласия с природой. От внутреннего конфликта и неснятой напряжённости. От дисгармонии!