Они вроде как побаловались-побаловались и смылись. Видимо думали, что как только придут, так сразу же и запорхают как бабочки.

Но мы с сыном запали на это дело всерьёз.

Вернее, запал я, а сын сказал, что без труда не вытащишь и рыбку из пруда и присоединился. Тем более что летать, – оно конечно дело заманчивое, но здоровье всё-таки важнее, а для кормильцев – просто необходимое.

Ждали месяца три. Оказывается, индусы могли приехать, а могли и не приехать. По ажиотажу, с которым их ждали, я понял, что они вообще чуть ли не первый раз собираются навестить славный город Алма-Ату.

Но, слава Богу, – приехали!

Муж и жена!

Муж для мужской половины, а жена для женской. Так был поделён простынями на верёвке спортивный зал какой-то школы в каком-то микрорайоне.

Каждому был выдан матрац, и начали мы, сидя в позе «лотоса» (ноги калачиком), медитировать под их руководством. То есть сидеть с закрытыми глазами расслабленно без движения и не думать ни о чём. С восьми утра до восьми вечера. Вместе с шефом! В коллективном медитировании, сказал он, вырабатывается особо сильная и полезная энергетика.

Но вот его дочка не медитировала. Хотя, явно, тоже очень хотела. Она даже оделась во всё индусское, но была за переводчика. Индусыто по-русски ни гугу! Только на английском чирикали.

И если вы думаете, что день тянулся и тянулся, то это не так. Удивительно, но двенадцать часов пролетали как час.

Да-а…

Так вот где-то через неделю началось…

Сначала взмыл наш руководитель. Выкрикнув что-то нечленораздельное, он прямо в позе «лотоса» перемахнул через два матраца на мой и засопел так угрожающе, что моя медитация тут же и закончилась. Вылупив глаза, я напрягся и приготовился к следующему сюрпризу.

Шарах!

Подпрыгнув где-то на метр в высоту и далеко в сторону, этот добродушнейший в быту стокилограммовый кузнечик сбил простыню и плюхнулся на женскую половину.

Раздался очень закономерный, возбуждающий аппетит, визг, и что там было, я уже не видел, но через минуту он, очень довольный, пешкодралом вернулся на свой матрац в сопровождении индусов.

Я сразу закрыл глаза, но не совсем. Какое там расслабление, если на женской половине начались такие вскрикивания и прыжки, что только держись! Видимо не зря шеф побывал там. Да и у нас некоторые начали подёргиваться, а потом и тяжело, но с каждым разом всё шустрее подпрыгивать. Правда, с женщинами эти жалкие подобия полётов нельзя было даже сравнить. Что они там вытворяли и как вскрикивали – не подаётся никакому описанию. Конечно, далеко не все, но и того, что было, было достаточно, чтобы не дать остальным усомниться в верности курса.

Та, что сидела около меня (а я сидел прямо у простынной загородки) вскрикивала особенно сильно и эротично и взлетала тоже не меньше чем на метр вверх. И билась о матрац с жуткой силой, а я распахивал глаза как ворота…

В перерыве ко мне подошёл мужик в очках.

– Я кандидат наук. Химик! – сказал он. – Страдаю неврозом, а не только не подпрыгиваю, а даже отключится не могу. Как вы-то?

– Как-как! Так же! Надо идиотами стать, но не получается!

– Вот! Точно! – обрадовался химик и стал нам с сыном вроде как товарищем по несчастью.

Однако с каждым днём всё больше и больше людей стали сначала подёргиваться, а потом и подпрыгивать.

Ещё через несколько дней и сынок присоединился.

Только мы с химиком – никак!

Даже когда привели для затравки и более сильной стимуляции населения вылитого Вия – огромного накачанного мужика из прошлых курсов, нам и это было по барабану и даже наоборот. Эта гора мяса сидела на самом далёком от меня матраце и входила в раж с полуслова индуса. Он, когда подпрыгивал, то так орал и газовал… что у меня лоб испариной покрывался.

– Если этот амбал сиганёт на мой матрац, мне – крышка! Второй инфаркт обеспечен! – жаловался химик.

Он сидел около Вия, и я ему очень даже сочувствовал.

Но не всё так мрачно оказалось.

Для меня!

Где-то в конце последней недели, когда слишком сильно надоело стараться не стараться, я закрыл глаза и увидел ангела – бесполую голую задницу с крылышками. Видение было такое чёткое и безнадёжное, то я наконец-то от души плюнул на это дело.

И тут вдруг всё тело мелко так завибрировало каждой клеточкой и стало лёгким как пушинка. Ещё секунда и…

Нет, не воспарил я!

Слишком испугался и пришёл в себя!

Очень уж необычное видение и ощущение!

– Ты знаешь, левитация, наверное, не выдумка, – сказал я химику. – Эти их прыжки – ерунда по сравнению с тем, что почувствовал я. Ещё чуть-чуть и я бы просто плавно поднялся от пола и завис.

– Серьёзно? – не поверил страдалец.

– Клянусь памятью мамы и папы!

– Вот чёрт! А у меня нет даже намёка…

Так мы и расстались. И хотя я больше никогда не испытывал того предполётного кайфа, но непроизвольные дрыжики и жуткие подпрыгивания тело освоило, и здоровье заметно улучшилось.

Перед отлётом в Израиль я особенно упорно и мощно ёрзал в набитом багажом чулане, чем сильно напугал случайно заглянувших провожающих гостей.

– Что с ним? – бросились они к жене.

– Йог! Энергию накачивает! Для полёта! – успокоила их моя красавица и, радостно улыбаясь, продолжила накрывать прощальный стол.

Письма в будущее или «Любимец Израиля»

Где кончаются деньги, начинается паника, но где начинаются деньги, кончается Бог, и вся ответственность ложится на нас!

Письмо первое

Габитус

Я понимаю, жизнь прожить – это не пустячок какой-нибудь, но вы посмотрите на эту рожу! У него как будто бы всё время пердун под носом сидит. И он уверяет, что это типичный классический еврейский габитус. То есть – внешний вид!

– Что у тебя в доме есть самое тяжёлое, чтобы сразу убить? Чтоб ты не мучился! – говорю я ему.

– Жизнь тяжёлая… – немного оживает он и сразу же возвращается к своему габитусу.

– Я понимаю, денег у тебя впритык, концы с концами еле-еле сводишь, но как у меня денег нет, так чтоб у тебя так никогда не было! И ничего! Улыбаюсь!

– У тебя габитус нееврейский.

– У меня? Да ты на мой профиль взгляни! Паспорта не надо!

– Всё равно. Ты – полукровка.

– Ну, ладно. Пусть! Но всё же я тебя не понимаю. У тебя что-нибудь болит?

– Нет.

– Крыша над головой есть?

– Да.

– Ты голодный?

– Нет.

– Срам прикрыть есть чем?

– Да.

– Что ж у тебя морда такая?

– Габитус!

– Да плюнь ты на свой габитус! Скажи чи-из!

– Чи-из…

– Господи, ещё хуже! Может, действительно это врождённое? О! Улыбается! Помер… Ах, мой милый габитус, габитус, габитус! Ах, мой милый габитус – всё прошло, прошло…

Письмо второе

С большой буквы

Все мы подлежим эмиграции. Не за кордон – так на тот свет. Потому как не всякое движение – жизнь, но всякая жизнь – движение! А смерть… Тут я категоричен: и в смерти – жизни есть рассвет, а в жизни – смерти нет!

Так вот, жить в Алма-Ате мне и моей семье стало не на что. Да и националистическое безумие достало до самых печёнок. Для жителей околоалмаатинского мира поясняю, что это в Казахстане, что, в свою очередь, в СНГ, что, в свою очередь, в бывшем СССР, который многие знали только по одному слову: «Россия», хотя это – голимая (то есть сплошная) Средняя Азия. Жена уже год не работала – зарплата стала такой, что не покрывала расходов на поездки на работу и набойки на обувь, а я бегал по школам, получал шесть с половиной ставок, и этого хватало семье на три недели только покушать. И это я ещё получал по почти высшей категории. Оставшуюся неделю семью кормил и оплачивал квартиру, телефон и свет сын-студент. Он брал саксофон и, играя, просил подаяние на грязных улицах, базарах и барахолочках. Рядом с ним на каждом шагу можно было увидеть и первую скрипку Госоркестра, и кандидата наук, и вообще интеллект торговой братии вырос, как минимум, наполовину.