– Коринда сказала, вам это нужно, – он отдал сверток Лучу. – Утром доставили для вас.

– Спасибо, Анджело. Закрой дверь с той стороны.

Юноша задержался на миг, огляделся, кивнул Дане и ушел. Когда он ушел, Дана повторила вопрос:

– Так какой же вы?

– Я медиум. Хороший медиум, сильный. Коринда назвала бы это даром, может, так и есть, но это скорее заноза в заднице, простите за выражение. Назовем это качеством. Я был таким с детства, проще не стало, и привычкой это не стало, я не мог из–за этого влиться в общество. Мне не нужно было долго находиться среди людей, чтобы они поняли, что со мной что–то не так. Они правы. Я не такой, по их определению. Я совсем другой. Раз люди реагируют на мое отличие, мне приходится держаться в стороне. Когда я был юным, родители водили меня по врачам, и те, конечно, не принимали вариант, что у меня есть особые способности. Вместо этого мне приписали боязнь общества, – он сделал паузу и добавил. – Ничего нового. Гиппократ описывал это, я зацитирую: «шляпа на его глазах, он не видит и не хочет, чтобы его видели. Он не осмеливается быть в компании, боится, что его не поймут, что он опозорится в поведении или речи. Он думает, что все за ним следят».

Дана молчала, не отходя от двери.

– Они думали, что у меня эта фобия, расстройство, потому что я держался подальше от людей, но они ошибались. Я держался в стороне, потому что я не один из них. Я не мог быть с ними наравне, и я не хотел. Я хотел найти других с такими качествами. Я провел много времени, развивая свои навыки, пока искал других своего вида.

– Других медиумов? – спросила Дана.

Луч не сходил с места, свечи бросали мерцающий свет на его лицо, подчеркивая его.

– Да. Но даже слово «медиум» неточное. Хотелось бы придумать лучшее слово, но это я оставлю лингвистам. А пока я вижу мир черно–белым. Есть они, не наделенные такими качествами, и мы, обладающие качествами.

Дана кивнула. Ей все еще было не по себе наедине с ним, но страх угасал. Луч казался искренним и немного печальным.

– Нас мало, – продолжил он, – эту тему окружает столько недопонимания и ошибочной информации, что доходило до того, что людей с такими качествами сжигали, называя ведьмами, и встречи между такими, как мы, проходят неловко.

– Как мы, – тихо повторила Дана.

– Как мы, – сказал он. – У вас настоящий талант, мисс Скалли.

– Зовите меня Дана.

– Дана, – кивнул Луч. – Твои видения – не просто кошмары. Ты уже должна понимать это, даже если тебе не хочется.

– Не хочется, – с нажимом сказала она. – Совсем.

– У нас нет выбора, – сказал он, повернувшись к свечам. – Мы такие, какие есть, и мы станем тем, чем должны.

– Как это понимать? Чем станем?

– Дарвин говорил об эволюции видов, но это другая перемена. Метаморфоза. Это эволюция души, самой нашей природы. Мы рождаемся одним, но редкие из нас вырываются из кокона наших жизней и становятся чем–то другим. Редким, красивым, сильным. Мы перестаем быть тем, чем были, и становимся тем, чем нам суждено быть.

– Я не…

Он повернулся к ней и сказал:

– Я могу сказать, когда у тебя начались видения, и мне не нужно для этого полагаться на свои силы. Мне тебе рассказать? Это было через несколько месяцев после достижения половой зрелости. Не красней, я сказал вежливо. Задумайся об этом. Преобразование из ребенка в подростка происходит с сильной биохимической переменой. Тело меняется на каждом уровне. Физически, психологически, химически, интеллектуально, эмоционально. Таланты пробуждаются, меняются предпочтения, и формируется характер. Детьми и подростками мы очень разные, ты согласна?

– Наверное.

– Нет, – сказал он, погрозив пальцем. – Это неточный ответ. Можно соглашаться или опровергать. Будь точнее, Дана. Не уклоняйся и не скрывайся за отговорками.

Она кивнула.

– Простите.

– Не извиняйся, – сказал он. – Ты пришла учиться, и это – урок. Не извиняйся за то, чего не знала. В этом нет стыда. Стыдно отказываться знать или притворяться, что не знаешь. Это намеренное невежество, и это отвратительно.

Она собиралась извиняться за извинения, но сдержалась и кивнула.

– Многие психические дары начинают проявляться при взрослении, – сказал он. – Для многих эти качества быстро проходят и заканчиваются, когда люди взрослеют.

– А остальные?

– Продолжают развиваться.

– Даже вы?

– О, – он сказал едва слышно, – особенно я.

Она ничего не говорила, потому что не знала, как на это отвечать.

Луч кивнул и горько улыбнулся.

– Наш вид бывает странным, эксцентричным и загадочным. Мы привыкаем к такому.

– Я не хотела быть грубой, господин Луч, но…

– Просто Луч.

– Хорошо, Луч. Это все восхитительно, и я говорю без сарказма, но я не знаю, как мне поможет понимание происходящего. Я уверена, что кто–то убивает подростков, и я не знаю, что делать. Я боюсь спать и боюсь реальности. Не думаю, что люди или копы поверят хоть одному моему слову.

– Не поверят.

– Тогда что делать? Я не могу стоять и говорить о даре весь день. Я должна что–то делать.

– Да, – сказал он, – должна. И я могу помочь.

– Как? – взмолилась она, шагая вперед.

– Изучением своих качеств, Дана. Сейчас они управляют тобой. Но если ты научишься управлять ими, ты ускоришь преобразование. Ты станешь сильнее, чем можешь себе представить. Тогда, и только тогда, ты сможешь сосредотачиваться на видениях, как лазер. Но все постепенно. Коринда говорила мне о том, что с тобой происходит. Часть я ощутил сам.

Дана покачала головой.

– Это так странно.

Он с горечью улыбнулся.

– Если честно, Дана, для меня это тоже странно.

Она рассмеялась.

– Я знаю про сны, про ангела. Я понимаю, что это все размыто, что видения могут быть осколками. Я могу помочь тебе набраться силы и четкости, чтобы видеть сквозь маски этого существа, назвавшего себя ангелом. Только тогда ты сможешь спасать жизни. Этого ты хочешь? Спасать жизни? Исцелять вред, причиненный детям этого города?

– Да… – выдохнула она. – Но ангел так силен.

– Силен? Да, я так тоже думаю, Дана, но это не означает, что он всевидящий и всезнающий. У всех есть ограничения и слепые места.

Она уставилась на него.

– Я… никогда не думала об этом. Вы… думаете, есть то, чего он не знает?

– Конечно.

– Значит, может быть способ остановить его? Чтобы он не заметил?

Луч кивнул и указал на груду подушек на полу.

– Все возможно. Садись, Дана, – сказал он. – У нас много работы.

– Сегодня у меня джиу–джитсу…

– Не переживай, – сказал он. – Это много времени не займет. Туда, куда мы зайдем, время идет на другой скорости.

– Что это значит?

Луч улыбнулся.

– Увидишь.  

 ГЛАВА 46

«Вне пределов»

18:20

– Что ты делаешь?

Вопрос был произнесен шепотом, но оставался пронзительным. Анджело отклонился от закрытой двери, выпрямился и повернулся к Коринде, стоявшей в десяти шагах, уперев руки в бока. Она хмурилась.

– Я ничего не делал, – сказал он.

Коринда посмотрела за него на дверь в кабинет Луча. Туда никто не мог заходить, пока он там. Только ученики, записанные на его занятия, и те, кто встречался с ним один на один для развития. Даже Коринда, совладелица, редко пересекала этот порог.

– Ты знаешь правила, Анджело, – возмутилась она. – Луч хранит в комнате чистую энергию. Он не хочет, чтобы что–нибудь портило энергетику.

Анджело сунул руки в задние карманы.

– Почему тогда я все время вижу вас рядом? Вы злитесь, что сила есть только у него. Думаете, из–за вас сюда приходят люди?

Она зло шагнула к нему.

– Лучше будь осторожен с тем, что говоришь и кому, юноша. Радуйся, что у тебя есть эта работа.

– О? Почему же? Потому что это отличное место работы?