Здесь поле для свободного маневра руководителя спецслужбы весьма и весьма обширно и не обременено какими-либо особо опасными рисками: и убедительные мотивы для любых личных инициатив всегда найдутся самые доброкачественные и государственные выгоды и обретения вполне реальные и впечатляющие присутствуют.

Чтобы не слишком зависеть от личных неконтролируемых инициатив и концепций руководителей спецслужб при главах государств, как правило, существует некое подобие «надзорной» инстанции за этой категорией высших должностных лиц, в которой постоянно накапливаются, систематизируются и анализируются сведения о реальных поступках генералов. Вряд ли это полностью проявляет все стороны деятельности таких руководителей, но в совокупности с множеством иной информации ото всех доступных источников аппаратов спецслужб, из открытой печати, из разговоров в политических клубах элиты и т.п., позволяет главе государства и его ближайшему окружению быть вполне информированным на этот счет. Так что без присмотра в высшем эшелоне государственной власти не остается практически никто, включая и самих главных «присматривающих».

Известно, что в нацистской Германии ведущие спецслужбы были некоторым образом «закольцованы» на взаимный контроль друг за другом. Конечно, для особо амбициозных генералов и такая профилактическая мера не являлась неодолимой преградой, если припомнит судьбу некоторых ее руководителей, но побуждала действовать предельно осмотрительно и сверхосторожно, а это уже иной род активности — и по силе воздействия и по темпам.

Вместе с тем, любая система надзора за высшими должностными лицами политической власти не в состоянии снять все взаимные подозрения, все недоверие, которое всегда присутствует в среде сколь угодно близких друг другу единомышленников в верхнем этаже политического Олимпа. Отсюда — постоянное внутреннее состояние заговора каждого против каждого «коллеги», принятие решений, конкретных шагов только на основе личной достоверной информации, с многократной страховкой, вариантами отступлений, возможность трансформации в иные алгоритмы действий и т.п.

Эти обстоятельства тоже властно диктуют вполне определенную логику поведения высших должностных лиц, то есть реализуется некая неустранимая, постоянная, существующая вне всякой управленческой структуры концепция управления, непосредственно и мощно воздействующая на качество этого самого управления, не позволяющая этому параметру повыситься более КПД изношенного паровоза. Так и пребудет, ибо лучший способ обороны, самозащиты в условиях неопределенности, особенно для сравнительно слабонервных — всегда только упреждающее нападение. А любые же расчеты в околотронной свалке всегда грешат ошибками, влекущими часто совершенно неожиданные и совершенно нежелательные для многих результаты.

Так что этот вид управления силою типичных обстоятельств направлен только на снижение качества управляющего процесса во всех его сферах, включая и спецслужбы. Фактор этот неустраним, как неустранима в любых физических процессах энтропия, как неустраним процесс старения и разрушения любого живого организма.

Управление кадрами внутри самих спецслужб, от которого зависит качество самой структуры, ее эффективность реализуется на основе избранной руководством совокупности предпочтений, балансе соотношения «поощрения — наказания». Которая сама может быть имитацией управления, если в качестве поощрения публично только гладят по головке, а в качестве наказания так же публично корят, поругивают, грозят пальчиком. Либо может быть чрезвычайно жестким, как в уголовных кодлах, когда за малейший проступок больно бьют по самым чувствительным точкам, а при серьезных ошибках — уничтожают. В первом варианте общество и государство получает по преимуществу декоративные спецслужбы: почти все знают, все могут объяснить и растолковать, а результатов немного. Несмотря на серьезные траты на их содержание. Во втором — чрезвычайно продуктивную, способную реально решить практически любую поставленную задачу, систему госбезопасности, но весьма опасную даже для собственного политического руководства могут при случае немедленно устранить собственных недееспособных, декоративных политиков. Между двумя этими крайностями и располагаются все сущие практики поддержания работоспособного состояния спецслужб самыми разнообразными административно-психологическими методами управления.

Высокая внутриведомственная управляемость спецслужб, однако, вполне может уживаться и с отрицательными результатами их деятельности как для государства, так и для всего общества. Может случиться и наоборот: одна — две удачные акции, реализованные талантливыми сотрудниками и руководителями «покрывают» кучу других прорех в деятельности спецслужбы. ЦРУ, к примеру, принято бранить в самих Соединенных Штатах: есть за что. Но вот организовали его сотрудники впечатляющую кампанию по смене режима в Гватемале, в результате которой могут пойти вниз мировые цены на нефть, — польза Америке неоспоримая и впечатляющая. Удалось удачно использовать ЦРУ деньги фонда спецопераций президента США для смены политического режима в Грузии — вновь слава этой славной организации.

Конечно, множества непричастных людей знают, как правильно руководить любыми спецслужбами, равно как и целыми государствами. Слава Господи, что все эти знатоки и умельцы не имеют конституционной возможности хоть раз в жизни «порулить» и здесь.

Но либерально-демократические режимы все-таки хоть немного, на самую малость, но увеличивают число «знатоков», которым удается прорваться к заветному пульту с любимой игрой. Тогда наступает долгожданная благостная эпоха перемен и в этом секторе государственной службы.

В каждой избушке свои погремушки

При практически одинаковом наборе функций число, специализация и структура спецслужб, равно как и их полномочия и технологии работы в каждой стране свои, по сути — уникальные.

Классический набор функций, задач спецслужб государства невелик и практически неизменен для разных эпох: сбор разведанных за рубежом, прежде всего об экономическом, военном потенциале, политической ситуации стран — конкурентов, создание этим странам разнообразных трудностей везде, где только получиться. Опорные базы здесь — посольства. Следующей важнейшей задачей является обеспечение личной безопасности руководителей страны, членов их семей, других важнейших лиц государства. Обязательной функцией спецслужб является выявление и контроль деятельности наиболее дееспособной политической оппозиции существующему режиму власти, пресечение попыток его смены как насильственным, так и «парламентским» путем. Важнейшими особыми направлениями деятельности служб госбезопасности являются «присмотр» за высшим военным руководством, руководителями других «силовых» ведомств, имеющих все возможности и необходимые ресурсы для организации переворота. Так же важнейшей задачей спецслужб является защита разнообразных секретов государства: военных, научных, экономических, политических и т.п. Очень важен и постоянно присутствует в деятельности спецслужб государства присмотр за творческими личностями, создающими новые этические представления и ценности или ниспровергающими старые, меняющими устоявшиеся мировоззренческие стандарты общества, влияющими на умонастроения наиболее образованных социальных групп. Венцом этого джентльменского набора является функция противодействия разведкам других стран, любой диверсионно-террористической деятельности — контрразведка. Специфика иных стран часто предопределяет ряд иных функций для спецслужб. Так, известно, к примеру, что глава одной из африканских стран был натуральным людоедом. Естественно, что такой специфический пищевой продукт он получал не в открытой торговой сети или на рынке — деликатную миссию выполняла специально созданная структура.

Четкого, однообразного разделения спецслужб по перечисленным функциям не существует — в каждом государстве исторически сложилась своя «специализация», свои наборы и комбинации служб безопасности практически по каждой из важнейших функций. Так, в средневековой Руси контрразведка была в основном сосредоточена в Пыточном приказе, внешняя разведка — в Посольском.