Великий город! Бьётся мерноВ гранит упругая волна.Я вырос до твоих размеров;Мы одномерки, старина!Пред серой глыбой неживоюЗатеплил я свою свечу;За эту избранность с лихвоюЯ одиночеством плачу.Ты одного отвадил друга,Другого сбил с его пути,А третьему, что прибыл с юга,Не дал и вовсе подойти.Зато теперь ярмом на выеВисят, подарены тобой,И эти улочки кривые,И эти тени неживые,И коммуналок домовые,И всадник с ищущей рукой…Но у меня претензий нету,Не злись, обиженно сопя:Подозреваю, что по светуБегу я только от себя.А коли так — расти продолжу,Врастать и в камень, и в волну;Пробью собой событий толщуИ этой жизни глубину.Когда ж от силы занеймётся,Вздохну светло и глубоко.Гранитный берег всколыхнётся,И ветер в небе задохнётся,И загустеет, и свернётсяИюльской ночи молоко.Будучи полностью выжат,будучи брошен в печь, —ты должен не просто выжить,ты должен себя сберечь,чтоб, к райским придя воротами гордости не тая,ответить на грозное «Кто там?»:— Господи, это я!Не слушай страх, не слушай плоть,Не запирай калитку,Когда придёт к тебе Господь, — Услышь Его молитву.Не бойся свежести, мой друг,Не бойся увяданья;Когда-нибудь замкнётся Круг —Храни его преданья!Цени старинное виноИ вечные заветы,И этот мир, и мир иной,Иной звездой согретый.Цени и жди. Нам выпал век,Похожий на комету.Не забывай: ты — человек.И выше истин нету.Кто слушал в страхе свою плоть, —Вступить не сможет в битву.Когда придёт к тебе Господь, —Услышь Его молитву.Проблем накопилось до чёрта,а голос из трубки — как плеть:«Задолженность Вашего счётасоставила двадцать пять лет».Ну вот, удивляюсь, и дожилдо взрослого мира, когдакому-то отчаянно долженуже не рубли, а года.Себя отдавал интересам,сравненьям коранов и тор…Но, страшен глазами и весом,из леса идёт кредитор.Расклеилась шляпа из фетра.Укрывшись средь мокрых ветвей,выпрашиваю у ветралоскутья планиды своей.Потоки слов в пространстве гулком,Мерцающий закатный свет.Идут на взлёт по переулкамОбрывки утренних газет.Они летят усталой теньюВ бескрайний космос забытья,И среди них летит к забвенью,Быть может, и моя статья.И город, тающий во мраке,Сквозь чёлку августовских кронГлазами брошенной собакиГлядит на звёздный небосклон.Над Невою — мачты кораблейи закат — пленителен и розов…Пляшет грифель липовых аллейпо страницам питерских морозов.В полчаса сгустилась темнота,и Луна нахохлилась по-птичьи.Петербург, ты апокалиптичен,город-призрак, город-маета!Околдует ветер, как Петра,и не сразу скажет о расплате —прежде строчки выдавит в тетрадиостриём гусиного пера.Станет прочь отталкивать друзейда швырять в окошко птичьи крики.Лишь тетради (будущие книги)да клетушка (будущий музей)…Не смотри, приятель, на Луну —не поймёшь, орёл там или решка.Ночь темна. Верней, черна — как речка,и у этой ночи ты в плену.Спивались, вешались богемы,Элиты чахли род от рода,Но прошибали время геныНеистребимого народа.Подъемля Родину из прахаК вершинам веры, духа, воли,Плечом к плечу вставали пахарь,Кузнец, рыбак, охотник, воин.По тёмным чащам, по трясинеШагая долгими веками,Они баюкали РоссиюСвоими грубыми руками.Под волчий вой, под шорох веток,Вдали от Терема и спесиОни прислушивались к ветруИ у костра слагали песни…Темны дороги, а песни долги,Неясны знаки, опасны речи.На Сером Волке, могучем ВолкеКуда ты мчишься, Иван-Царевич?Наветы, сплетни да кривотолкиСтрашней Кощея да Чуды-Юды.Иван-Царевич на Сером Волке,Не жди пощады, не жажди чуда.Бессилен меч, и стрела не к месту,Пробьёшься словом, когда не сдрейфишь.Исполни волю — добудь невесту.Доверься Волку, Иван-Царевич!