Всех преступающих запретыБольница ждёт или тюрьма.И люди сходят незаметноС теченьем времени с ума…А им твердят, полны лукавства,Пророк, философ и поэт, —Что от безумия лекарстваВ природе не было и нет.Поэзия кончается в душе,Костром дымит, под ветром догорая…Я не могу теперь сказать уже:«Любимая моя и дорогая», —Хотя люблю тебя и дорожуТобой однойне меньше, чем когда-то…Дымит костёр, я на ветру дрожу…— Не надо! Ты ни в чём не виновата.

Памятник

Неприкаянный памятник,Не подвластный молве,Через время,как маятник,Я иду по Москве…Нет мне местана кладбищахИ на улицах нет.Слава Богу, что рад ещёЗдесь поэту поэт!Пушкин смотрит на Гоголя —Кто кому по плечу?Их с гранитного цоколяЯ смещатьне хочу.Не подвластные времени,Пустьв столице утратМаяковский с ЕсенинымБез меня постоят!Неприкаянный маятник,Неуютной МосквойЯ шагаю,как памятник, —Слава Богу, живой!

Диалог

— Почему ты отказалсяОт классических размеров,Рифм и ритмов, выражавшихМысль и чувство в прошлом веке?— Потому и отказалсяОт классических размеров,Что в душе тысячелетьеБезразмерное настало.Не хочу привычных штампов,Государственных стандартов,Не терплю банальных истинИ чувствительных шаблонов.Хватит! Устарела лираИ гитара мне плоха. Открываю век верлибраИ свободного стиха!

г. Красноярск

Нина Ягодинцева

Обретая родные черты

Драхма

Я прежде жила у моря, и море пело,Когда я к нему сходила крутою тропкой,Тёплой пылью, розовыми камнями,Сухой и скользкой травой, щекотавшей пятки.Море было обидчивым и ревнивым,Безрассудным и щедрым — оно дарилоДиковинные раковины и камни…Однажды оно швырнуло к ногам монету —Так ревнивец бросает на пол уликуИзмены, которая будет ещё не скоро,Но он предвидит судьбу и её торопит,Бессильным гневом своё надрывая сердце.Я подняла монету.Тяжёлый профиль Неведомого царя проступал и таялНа чёрном холодном диске. Рука застыла,Как бы согреть пыталась морскую бездну.Какими тайными тропами сновиденийНашёл меня этот образ? Какой галеройВезли его? Какие шторма разбилиСкорлупку судна, посеяв зерно в пучине?Каких ожидали всходов тоски и страсти?Море лежало ничком и казалось мёртвым.Прошлое стало будущим и забылоМеня, легконогую, в грубом холщовом платье.Я молча поднялась по тропинке к дому.Мать не обернулась, шагов не слыша.Занавес не колыхнулся, и только солнцеНа миг почернело: это жестокий профильЕдва проступил — и тут же сгорел бесследно…… Теперь я живу далеко-далеко от моря.Мы виделись лишь однажды. Будто чужие,Мы встретились и расстались. Но я не помнюТысячелетия нашей разлуки — значит,Рим не царил, не горел, не скитался прахомВ небе и на земле. Просто я проснулась —И позабыла сон. Только этот профиль,Всеми страстями обугленный, проступаетСквозь невесомую ткань моего забвенья —Словно к ней с другой стороны подносятЧёрный огонь чужого воспоминанья…Целуя руки ветру и воде,Я плакала и спрашивала: гдеДуша его, в каких мирах отныне?Вода молчала, прятала глаза,А ветер сеял в поле голоса,Как прежде сеял он пески в пустыне.Когда бы знала я, в каких мирахЕго душа испытывает страхПрошедшей жизни, тьмы её и светы,Я возвратила бы её назад,В исполненный цветенья майский сад,Где есть одна любовь, а смерти нету…Вода и ветер, ветер и вода.Я выучила слово «никогда»,Но и его когда-нибудь забуду —Забуду, как завьюженный погост,Где снег лежал безмолвно в полный рост,И таял в небесах, и жил повсюду.В средоточье города и мираНа туберкулёзном сквознякеЧто тебя спасло и сохранило,Как ребёнок — пёрышко в руке,Иногда, стремительно и кратко,Словно лёгкий солнечный ожог,Взглядывая на тебя украдкойИ опять сжимая кулачок?В темноте невыносимо тесной,Крылышками смятыми дрожа,Замирала в муке бесполезнойКрохотная слабая душа:Разве голос? — Где ему на клирос!Разве сердце? — Купят, не соврут!Но темница тёплая раскрыласьИ открылось тайное вокруг:Что ж, взлетай легко и неумело,Где бессчётно в землю полегли…Родина — таинственная мераБоли и любви.