- Давай-давай, развлекайся, - процедил Шао Кан, усиливая натиск и делая два шага вперед.

Следующая серия молний сделала небольшой пробор в белой шевелюре Рэйдена, зато снабдила его левую руку энергоперчаткой. Император выругался и бросился в ближний бой.

Плавным движением Рэйден упал на одно колено и провел апперкот правой. Голова Шао Кана откинулась назад, но левый кулак с неимоверной силой обрушился на голову Рэйдена. Откатившись назад, тот потер затылок, с уважением посмотрел на противника и щелкнул пальцами. Вихрь серебристых молний закружился вокруг него и застыл в форме легких доспехов.

- Теперь мы на равных, - сообщил Рэйден с неизменной усмешкой.

- Мы никогда не были равны, - прорычал Император, - ты, выскочка, смеешь сравнивать себя со Мной?

- Слишком много говоришь, - заметил Рэйден.

Вновь подскочив к противнику, он провел серию молниеносных ударов. По мерцающей броне Шао Кана пошли трещины. Но, хотя Рэйден и успел блокировать удар коленом, этот прием вновь заставил его отскочить назад.

Император, забыв на какое-то время про свою высотобоязнь, сделал сальто в воздухе и нанес удар двумя ногами. Рэйден распластался на мостике и, когда Шао Кан пролетал над ним, применил тот же прием, на который когда-то попался сам. Его левая нога описала полукруг и, едва задев Императора, изменила траекторию его полета так, что тот едва успел ухватиться за мост.

Поднявшись на ноги, Рэйден коротким разрядом в лицо указал Шао Кану на то, что поединок переходит в завершающую стадию. Тот ответил рычанием и вновь прыгнул, целясь ногой в голову Рэйдена. Но тот даже не счел нужным уклониться - просто провел свой коронный апперкот в нужный момент.

Императора подбросило вверх, а, когда он приземлился, Рэйден обратил свои доспехи в длинный кнут молний и нанес боковой удар. "Кнут" оплел тело Шао Кана, прижав правую руку к груди. Левой рукой Император попробовал было разорвать захват, однако Рэйден оказался готов к этому и с силой рванул кнут на себя. Магическая броня Шао Кана хрустнула и окончательно распалась на части.

- Пора заканчивать, - словно про себя произнес Рэйден. Император оскалил зубы в злобной усмешке и извлек откуда-то из-за спины тяжелый меч с широким зазубренным лезвием, заточенным с одной стороны. Перехватив длинную рукоять обеими руками, он прохрипел:

- Остаться должен только один!

Гибкое сияющее лезвие кнута-молнии взвилось в воздух и обрушилось на Шао Кана, тщетно пытавшегося парировать удар. Одно бесконечно долгое мгновение голова Императора еще оставалась на месте, а потом свалилась в синюю бездну. Тело последовало за ней. Молнии снова обрели нормальную форму, оставив в свежем, холодном воздухе Долины Шторма свой яркий след.

Оставшийся в одиночестве Рэйден еще минуту смотрел в бездну, а затем направился туда, откуда пришел. В медленно сгущающемся тумане глаза его теряли колдовской синий блеск, а длинные волосы - платиновую белизну…

- Кажется, Бранд потерпел неудачу, - отметила Дара. - Жаль. Интересно, кто смог ему противостоять?

- Я проследил его путь до самого Лабиринта, - прошипел Логрус. -Он добрался до цели - и предал нас. Я говорил тебе, Повелительница Хаоса: следовало действовать по Моему плану.

- Хорошо, Старый Змей, теперь попробуем по-твоему. И все же: не верю я, что Бранд предал. Он не получал никакой выгоды. Что произошло в камере Лабиринта, хотела бы я знать?

- Так узнай, - презрительно бросил Логрус. - Ты же его прошла.

Вот уж действительно: с кем поведешься, от того и наберешься. Никогда Дара не ожидала услышать от Логруса сколько-нибудь дельную мысль, однако многовековое общение с ней самой, Сухэ и Мандором явно не прошло даром для этого "центра вселенской катавасии". Дара прежде не вспоминала, что когда-то преодолела Лабиринт. Теперь пришло время вернуть все воспоминания тех дней вместе с обретенным умением.

- Я бы посоветовала тебе убраться из пределов видимости, - бросила она, набрасывая в памяти узор Лабиринта.

Логрус фыркнул, но подчинился. Дара подняла руки и вызвала туманный образ золотистого цвета, медленно вращавшийся вокруг нее и внутри нее.

Похожий на горящую паутину, которая не была паутиной и не горела, Лабиринт явился на зов.

- Дара из Хаоса, - мелодично сказал незнакомый голос. - Благодаря тебе Я некогда подвергался риску прекратить Свое существование.

- Но я же и помогла тебе, - ответила Повелительница Хаоса. - Я воспитала Мерлина, который позволил тебе занять лишнюю Тень; и лишь из-за моего сопротивления Логрус когда-то не посмел пойти на открытый конфликт с тобой - помнишь, в ту эпоху, когда Черная Дорога уже достигла подножия Колвира?

Произнося сию торжественную речь, она мысленно смеялась. Конечно, для Логруса и Лабиринта дети Хаоса и Амбера - всего лишь карты, которые в любой момент можно сбросить со счетов; всего только пешки, которыми можно пожертвовать для достижения преимущества. Этот факт был давно известен Даре и совершенно не беспокоил ее. Многие (например, Мерлин или Корвин) просто выходили из себя при одном намеке на то, что ими в любой момент могут пожертвовать; но Повелительница Хаоса точно знала, что ее фигурой пожертвуют в последнюю очередь. Потому что Игроки (Лабиринт и Логрус) могли быть кем угодно, но не дураками; отбросить же старший козырь "за ненадобностью" или пожертвовать в сомнительной позиции старшей фигурой значило проиграть всю Игру в целом.

Дара знала, что является одним из таких козырей, одной из старших фигур, - и потому могла позволить себе любой тон. Все равно ни один из Игроков не тронет ее, опасаясь вмешательства другого.

Потому что она могла выступить на стороне любого из них…