Мы

Лезем земле под ресницами вылезших пальмвыколоть бельма пустынь,на ссохшихся губах каналов —дредноутов улыбки поймать.Стынь, злоба!На костер разожженных созвездийвзвесть не позволю мою одичавшую дряхлую мать.Дорога — рог ада — пьяни грузовозов храпы!Дымящиеся ноздри вулканов хмелем расширь!Перья линяющих ангелов бросим любимым на шляпы,будем хвосты на боа обрубать у комет, ковыляющих в ширь.[1913]

Шумики, шумы и шумищи

По эхам города проносят шумына шепоте подошв и на громах колес,а люди и лошади — это только грумы,следящие линии убегающих кос.Проносят девоньки крохотные шумики.Ящики гула пронесет грузовоз.Рысак прошуршит в сетчатой тунике.Трамвай расплещет перекаты гроз.Все на площадь сквозь туннели пассажейплывут каналами перекрещенных дум,где мордой перекошенный, размалеванный сажейна царство базаров коронован шум.[1913]

Адище города

Адище города окна разбилина крохотные, сосущие светами адк_и_.Рыжие дьяволы, вздымались автомобили,над самым ухом взрывая гудки.А там, под вывеской, где сельди из Керчи —сбитый старикашка шарил очкии заплакал, когда в вечереющем смерчетрамвай с разбега взметнул зрачки.В дырах небоскребов, где горела руда[10]и железо поездов громоздило лаз —крикнул аэроплан и упал туда,где у раненого солнца вытекал глаз.И тогда уже — скомкав фонарей одеяла —ночь излюбилась, похабна и пьяна,а за солнцами улиц где-то ковыляланикому не нужная, дряблая луна.[1913]

Hate!

Через час отсюда в чистый переулоквытечет по человеку ваш обрюзгший жир,а я вам открыл столько стихов шкатулок,я — бесценных слов мот и транжир. Вот вы, мужчина, у вас в усах капустагде-то недокушанных, недоеденных щей;вот вы, женщина, на вас белила густо,вы смотрите устрицей из раковин вещей.Все вы на бабочку поэтиного сердца[10]взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош.Толпа озвереет, будет тереться,ощетинит ножки стоглавая вошь.А если сегодня мне, грубому гунну,кривляться перед вами не захочется — и вотя захохочу и радостно плюну,плюну в лицо вамя — бесценных слов транжир и мот.[1913]

Ничего не понимают

Вошел к парикмахеру, сказал — спокойный:"Будьте добр_ы_, причешите мне уши".Гладкий парикмахер сразу стал хвойный,лицо вытянулось, как у груши."Сумасшедший!Рыжий!" —запрыгали слова.Ругань металась от писка до писка,и до-о-о-о-лгохихикала чья-то голова,выдергиваясь из толпы, как старая редиска.[1913]

В авто

"Какая очаровательная ночь!""Эта,(указывает на девушку),что была вчера,та?"Выговорили на тротуаре"поч —перекинулось на шиныта".[10]Город вывернулся вдруг.Пьяный на шляпы полез.Вывески разинули испуг.Выплевывалито "О",то "S".А на горе,где плакало темнои городробкий прилез,[20]поверилось:обрюзгло "О"и гадко покорное "S".[1913]

Кофта фата

Я сошью себе черные штаныиз бархата голоса моего.Желтую кофту из трех аршин заката.По Невскому мира, по лощеным полосам его,профланирую шагом Дон-Жуана и фата.Пусть земля кричит, в покое обабившись:"Ты зеленые весны идешь насиловать!"Я брошу солнцу, нагло осклабившись:"На глади асфальта мне хорошо грассировать!"[10]Не потому ли, что небо голуб_о_,а земля мне любовница в этой праздничной чистке,я дарю вам стихи, веселые, как би-ба-бо,и острые и нужные, как зубочистки!Женщины, любящие мое мясо, и этадевушка, смотрящая на меня, как на брата,закидайте улыбками меня, поэта, —я цветами нашью их мне на кофту фата![1914]

Послушайте!

Послушайте!Ведь, если звезды зажигают —значит — это кому-нибудь нужно?Значит — кто-то хочет, чтобы они были?Значит — кто-то называет эти плев_о_чкижемчужиной?И, надрываясьв метелях пол_у_денной пыли,врывается к богу,боится, что опоздал,[10]плачет,целует ему жилистую руку,просит —чтоб обязательно была звезда! —клянется —не перенесет эту беззвездную муку!А послеходит тревожный,но спокойный наружно.Говорит кому-то:[20]"Ведь теперь тебе ничего?Не страшно?Да?!"Послушайте!Ведь, если звездызажигают —значит — это кому-нибудь нужно?Значит — это необходимо,чтобы каждый вечернад крышамизагоралась хоть одна звезда?![1914]