1943 г., май

Прощание с Сибирью

Прощай, прощай, страна могучих кедров И чащ березовых, где глухари Токуют, где малиновки трепещут И гул зверья подобен гулу крови! Я уезжаю. Так прощай, страна, Где в реках много рыб, в лесах — грибов, Страна пшеницы и овса, и пасек, Пронзенная дыханьем суховеев, Безмерная! Ведь здесь круги пространства, Как жнивья, горизонт за горизонтом, Раскинулись, не ведая границ. В пустыне снежной здесь шагают гулко Столпы сияний северных. Бой сердца Чуть заглуши — и ты услышишь: полюс, Скрипя, вращается вокруг оси, А льды потрескивают и сверкают. Но человечьим оком взглянет солнце — И почернеет серебро зимы, И розою ветров все закружится, И грянет лето, словно некий взрыв Благоуханий, зелени и жара В стране сухой, в стране тугой и крепкой! Таков и твой народ, простой и цельный, Как будто вырубленный весь из камня, То тяжеленный, словно глыба угля, То блещущий, как слиток золотой, То весь прозрачный, как алмаз граненый, Как слезы — чистый, свежий как роса, Тугой и терпкий, твердый и упорный, Как северная яблоня, что в иней Зимою одевается, как в шубу, И убрана хрустальными плодами. Я видел парня: из тепла избы Он выбежал на искрящийся холод С пылающим, смеющимся лицом, В распахнутой рубахе, с голой грудью, И бросился за девушкой румяной — Жемчужиной здоровья, зимним маком. Я видел старика: отменный плотник, Носил он кедры на плечах столетних, Пил за двоих, работал за троих, За четверых ругался, а болтал И сыпал шутками за восьмерых И правнуков учил стрелять искусно. Я видел бездны шахт, где человек, Рукою твердой ухватясь за выступ, Приподнимал твердыни антрацита. Я видел пекло фабрики, где стены Растрескались от пламени. Снаряды Блестели штабелями гладких ампул, Насыщенных любовью, жаром, гневом, Презреньем к голоду и к утомленью, И мукою, и гордостью, и смертью. Сибирь, прощай! Тебя и твой народ Ценить я научился. Уезжаю Я не без сожаленья, и не раз Я тайно буду по тебе томиться. Я еду, а зеленый горизонт Накидывает на меня арканы, Как будто удержать меня он хочет. Но еду, и во всем своем величье Является мне мощь твоей земли, Ее животворящие глубины… Где некогда безмолвие снегов Пронзал лишь посвист бешеной кибитки И на дорогах жалобно звенели Под суховеем только кандалы, Теперь гудят заводы и плавильни И мчатся поезда с тяжелым грузом — Сырьем или рудою — на восток, Или на запад — с рыбой, солью, рисом, Железом, каучуком, частями моста, Орудиями, сахаром, стеклом, Снарядами, винтовками, взрывчаткой, Зерном ячменным, бомбами, людьми. И великан войны, в плечах могучих Почувствовав отлив богатых соков, И привкус утомления во рту, И непреодолимую сонливость, Оглянется недаром на Восток И, вскормленный истоком вечной силы — Широкой грудью Азии раскосой, Омоет ноги в синем Иртыше — И снова в бой! Рывком великолепным Стряхнет врага он со своей спины И бросит наземь, разобьет о камни. Здесь я нашел приют, кус черствый хлеба, Рукопожатье жесткое людей, Товарищеский труд. Тебе, Сибирь, Обязан обновленьем я. Тебя За радостный мой шаг благодарю я. Униженный боец, упавший здесь Под первыми ударами войны, Я думал, что я ранен в лоб навылет. Но оказалось в сердце. В этот час Своей водой ты мне глаза промыла, Своею солью кости пропитала, Натерла мышцы иглами сосны, Узлы всех сил мне закрепила, грозно Сожгла остатки выдуманных чувств И мне вернула выправку солдата, Способного не покоряться смерти И выполнять и отдавать приказы. О, в снежной разлетающейся шубе, С лохматым чубом злой тайги, из недр Сверкающая черным оком угля И машущая палицей Урала, Прощай, Сибирь-воительница! Ты На ледяной громаде океана, Как на вспененном, на седом коне, Качаешься, а стремена и ноги Согреты солнцем тропиков, и вся Готова ты к прыжку через века Истории, над кручею последней! Мы едем, чтоб сражаться за свободу Страны не столь большой. И в стан врагов Внесем мы страх уж именем твоим: «Сибирь». И в сердце угнетенных братьев Мы жар вольем одним названьем: «Польша» И два непримиримых этих слова, Доныне исключавшие друг друга, Враждебно скрежетавшие зубами, Теперь сольются наконец в одно Звучанье радости, победы, воли: «Сибирь и Польша, Польша и Сибирь».

1943 г., май

Молодым офицерам

Для вас почетней звания нет в мире, Вы честь его должны в боях беречь И помнить в трудный час о командире, Что саблею коснулся ваших плеч[42]. Я видел, как с горящими глазами Присягу принимали вы в строю, И эту песнь вручаю вам, как знамя, О вас — надежда родины — пою! Был передан прикосновеньем сабли Вам поцелуй отчизны дорогой, Чтоб никогда вы духом не ослабли, В сраженьях были для врага грозой! Вы, офицеры юные, — та сила, Что кандалы неволи разобьет. Отчизна вам солдат своих вручила, Ведите твердо, смело их вперед. Учитесь отдавать приказ! Учитесь Сердца горячим словом зажигать, Чтоб шел солдат на бой, как древний витязь. С лица земли сметая вражью рать. Дерзайте — и пойдут в огонь и воду Бойцы! Растает дым пороховой — И снова небо ясное свободы Увидите над польскою землей. Вперед! Готовы к бою батальоны. Орудия в рядах пехотных рот Глазами жерл обводят бастионы… Летят ракеты? Иль заря встает?.. Вперед! Томиться в узах рабства больше Народу изможденному невмочь! Гоните призрак прочь! В свободной Польше Прекрасны будут каждый день и ночь. Цветы детей подняв как можно выше, Слезами счастья встретит вас страна; Народ-строитель на знаменах вышьет Прославленные ваши имена! вернуться

42

«И помнить в трудный час о командире,

Что саблею коснулся ваших плеч».

По церемониалу, принятому в Польском Войске, при производстве в офицеры командир, принимающий присягу, ударяет производимого по плечу обнаженной саблей.