Именно англосаксонские религиозные и общественные органай– зации перехватили в начале XX века инициативу в настойчиво> продвижении пацифизма, экуменизма и А ? дународных отношений> вместе со всемирными институтами, кото– , рые осуществляли бы контроль и обеспечение установленных ??? правил, даже применяя насилие. Нетрудно распознать в этом механизм для осуществления древней идеи мирового господства, соблазаИ которой проявлял себя в различных религиях и сектах, открытйХ; мировоззренческих и политических доктринах и в тайных обществ>! на протяжении веков и возродился с невиданной силой на пороге! III тысячелетия. Любопытную классификацию дал в начале века па* цифистскому и мондиалистскому движению депутат Национальной ;
собрания Франции М. Флуранс в ! обществ>. Он подразделяет пацифистское движение на три этапа!! , и , которые осущест , лялись под разными эгидами. На первой стадии сначала использовав*! авторитет папы, которого . Вторая, стадия осуществляласй-З под формальной эгидой русского царя, который присутствовал яач Конференции в Гааге, . На третьей стадияНД , президент Т. Рузвельт начал внедрять систему ВсеА < мирной конфедерации>377. Флуранс – экзальтированный оппонент j этих идей, возможно, субъективен. Но переход в американские руки ? всего процесса еще на более ранней, в терминологии Флуранеа, стадии, отметил один из авторитетнейших лидеров пацифизма, широко и неоднозначно знаменитый экуменист и, по оценке Жуэна, на-
Кант И. Трактаты о Вечном мире. 1795. М., 1972, с. 154, 155, 157. 377 La revue Internationale des societes secrets. Paris, 1907, 15 mai.
286
чала века – Л. Буржуа, указавший, что, если бы не инициативы президента Рузвельта в 1904 году, не состоялась бы 378.
Открытые в 90-е годы рабочие документы, проекты, переписка, обмен меморандумами по созданию всемирной организации безопасности весьма ясно демонстрируют отличие мондиалистской англосаксонской концепции мироустройства от основанной на классическом международном праве и его центральном понятии суверенности государства-нации концепции СССР. Очевидно и полное отсутствие всякой эйфории в отношении будущего ООН у внешнеполитического ведомства СССР.
В целом советские крупные дипломаты нового призыва вряд ли задумывались о глубинном смысле и происхождении замыслов Ф. Рузвельта – убежденного и последовательного продолжателя вильсонианского направления. Материалы архивов скорее говорят об отсутствии у советской дипломатии осознания универсалистского философского смысла и, главное, нацеленного в далекое будущее рузвельтовского плана переустройства послевоенного мира глобализации. А.Ю. Борисов подмечает, что такому недопониманию весьма способствовала нимающих решения, то практические международно-правовые след;
ствия американского плана в СССР поняли прекрасно. С само% начала шла острейшая борьба двух проектов устава по разным ра делам и пунктам, которая фактически отражала совершенно разныеконцепции будущей организации. СССР вообще с большой остородя ностью, если не с недоверием, рассматривал эту инициативу, однако в конечном счете был готов пойти на создание организации с, элементами многостороннего договора, которая не посягала бы на суверенность государства и решения которой имели бы скорее мсь . рально-политическое значение, реализовались классическими мете Д дами дипломатии, должны были приниматься заинтересованным Д странами абсолютно добровольно и не могли бы быть навязана 1 военной силой. ; ?;
С самого начала советская сторона в той или иной мере ощущал>, что Атлантическая хартия и все идеи проекта послевоенного мира предполагали косвенное замаскированное вмешательство во внут ренние взаимоотношения в государствах, особенно многонациональ ных. Во всех внутренних разработках и проектах, представляемые л на рассмотрение союзников, делался акцент на суверенность госу дарства-нации. . В обзоре НКИД указывалось/! на опыт Лиги Наций, показавший, , а 380.
380 АВП РФ. Ф. 0512, on. 4, док. 298, п. 31, л. 10, 7.
288
Осознанная установка на незыблемость классического толкования суверенитета побуждала советское внешнеполитическое ведомство к максимальной осторожности при согласовании принципов гудущего устава. Поскольку было 381.
С другой стороны, США и Великобритания исходили совсем из иной концепции, пытаясь создать наднациональную универсальную организацию, которая не просто сдерживала бы своим авторитетом и моральными санкциями грубых нарушителей права, но управляла бы политикой суверенных государств, причем не только внешней, но и внутренней, самостоятельно определяя, какие события во внутренней жизни того или иного государства представляют . Примечательно, что предлагаемые англосаксонские проекты полномочий главного органа (в первых редакциях – Исполнительного совета, затем – Совета Безопасности) свидетельствовали о совершенно определенной интерпретации понятия универсальности будущего органа. В момент, когда было еще совершенно не ясно, сколько стран войдет в организацию, англосаксами понималась как обязательность ее решений для всех, даже для тех, кто не пожелал бы стать членом организации.