357 Nolte Е. Der Europaische Burgerkrieg. 1917-1945 // Nationalsozialismus und Bolschevismus. Propilaen. 1937, s. 310-311.

263

pony. Пакт Молотова-Риббентропа 1939 года является крупнейъ^ шим провалом английской стратегии за весь XX век, и его всегда

будут демонизировать. у

Вряд ли Британия и западноевропейские страны рассчитывали вообще избежать войны, но для них наименьшие издержки сулило вступление в войну по собственному решению уже после того, как Гитлер пошел бы на СССР, на Украину через Прибалтику, которая имела в то время в их глазах куда меньшую ценность по сравнение с антисоветской Польшей, на которую с Версаля поставила Антанта> Вряд ли Британия предполагала, что Гитлер обойдет Польшу, и она готовилась к тому, чтобы выступить в ее защиту, что и сделала

в~ 1939 году. Но она явно рассчитывала, что Германия нападет на нее в одном походе на Восток, ввязавшись в обреченную на взаимное истощение войну с СССР, что обещало сохранение Западной ЕврОр пы относительно малой кровью, а также сулило вход в Восточную Европу для ее защиты.

Факты и статистика экономических отношений говорят о том>,– что именно с приходом Гитлера отношения Германии с СССР вплоть до 1939 года неуклонно ухудшались и сокращались прежде всего потому, что Россия в ее любых идеологических обличьях представляла, главное препятствие на пути к мировому господству любой западное державы или совокупного Запада. В дневнике Геббельса можно прочесть: . Но Киссинджер также не удержался от суждения, что . Раздел его книги> посвященный , опровергает его же и демонстрирует смесь досады и невольного восхищения^ Так, он приводит слова Гитлера от 11 августа 1939 г.: .

Киссинджер соглашается, что 360. . и 1

Лакера все же объединяет с Киссинджером неприятие любы> t форм и перспектив германо-российского entente: Киссинджер обввй | няет СССР в неприличной приверженности к Realpolitik, а Лакер в| ней отказывает тоталитаризму. Киссинджер много сокрушается ;а| неуспехе Британии из-за того, что , и о том, что у . Но и он вынужден заметить, что, . Сами британские политики, хотя и обеспокоенные, полагали действия Сталина естественно вытекающими как из исторических прав, так и из обстоятельств.