– 489 –

КНИГА 5 – ЗАВЕЩАНИЕ МАЛОГО ЛЬВА. Часть 5 – Красное и черное

- Знаешь… - замялся с ответом доктор, - бывают и просто Прыгуны.

- Она хочет переиграть лаклотов. Она действительно может?

- Доселе она проигрывала только сама себе.

- Странно… и до сих пор не стала никаким правителем?

- Да наверняка бы стала, - вздохнул Кондор, - просто вышла замуж и на том успокоилась.

- Он присел на стул возле кровати, зачем-то взял полотенце и стал комкать его в руках. - Ты

не знаешь, зачем женщины так рвутся замуж?

Нашел, кого спросить!

- Я думал, это ты всё знаешь, Учитель, - усмехнулся Глусто.

- Какой я Учитель… - пожал плечами Кондор, - приемов самообороны тебе не дал,

научил только, как этих фанатиков подпитывать. Да и не боец я, сам видишь. У меня другое

призвание.

- Хорошее призвание!

- Да, наверное. Но что-то в последнее время руки чешутся кого-нибудь убить.

Черные у него были глаза, но не как у Конса, не такие страшные и не такие большие.

- У меня тоже, - сказал Глусто, - и я даже знаю кого.

Кондор нахмурился.

- Твоя мамаша сбежала. Отец уже искал ее. Сама, видно, поняла, что ей не жить, вот и

унесла ноги.

- Я вообще-то не про нее, - Глусто бы и в голову не пришло убить эту женщину, он

просто всей душой хотел быть от нее подальше, - меня Вотул интересует.

- Вотул говорит, была свалка. Все это подтверждают. Илис действительно сама

нарвалась, тут винить некого. Родилась для любви, искала любви и погибла за любовь. Вот

такая у нее была короткая женская судьба. Мы ей так и на плите могильной написали. Не

возражаешь?

- Нет. Всё так и есть. Только Вотул убил ее не случайно.

- Да брось, Глусто!

- Он считал, что я такой женщины не заслуживаю. И энергии такой не заслуживаю. И он

вообще-то прав. Я дерьмо, а у меня было всё. Сам не понимаю, за что.

- В любом случае Вотул тебе не судья. Было значит было. А женщины – существа

иррациональные. Что уж говорить, если даже у нашего правителя жены нет.

- Да? А я наоборот слышал, что две.

- Может, и две, но обе сбежали.

- Надо же!

Глусто искренне удивился. Леций Индендра, особенно теперь, представлялся ему

абсолютным совершенством во всем. Казалось бы, куда лучше? И куда дальше? Но женщины

действительно были непостижимы в своих предпочтениях. Взять хотя бы сестрицу

Мравию… А доктор Кондор, с которого так и хотелось взять пример, тоже был одинок.

Выходит, ему, беспечному балбесу Глусто, просто несказанно повезло? Выходит так. Жаль,

что ненадолго! И жаль, что такое счастье уже вряд ли когда-нибудь повторится!

- Ох, убью я этого Вотула, - вздохнул он измученно, - если живой вернусь от лаклотов.

***************************

*****************

Илис похоронили прямо там, где она погибла. Это была первая смерть среди львов в

этом новом мире, и это, если честно, было страшно. Бессмертие закончилось, но как-то не

хотелось в это верить.

Криттия во многое не хотела верить, но и тешить себя иллюзиями не собиралась.

Смерть была, энергии не было, и неумолимо наступали холода. Она прибрела на могилу к

своей девочке по опавшим листьям и по ковру желтых сосновых иголок. Летнее платье с

накидкой уже не грели, а своей энергии у нее по-прежнему почти не прибавлялось, едва

хватало, чтобы двигаться. Она подумала, что долго так не просидит. В теплице хотя бы

работа согревала.

– 490 –

КНИГА 5 – ЗАВЕЩАНИЕ МАЛОГО ЛЬВА. Часть 5 – Красное и черное

Илис многие успели полюбить, она была «щедрая», но ходить на могилы у львов было

не принято, поэтому никого тут обычно не бывало. Лежала она в тишине и одиночестве.

Львы вообще не слишком понимали, что такое могила. Криттия тоже. Она слышала, что

аппиры и земляне зачем-то носят своим мертвецам цветы и сами себе противоречат, потому

что утверждают, что смерти нет, и те уже на небесах. Много у них было всяких

противоречий…

Под облетевшими кронами на темной земле лежала белая плита, на которой было

написано по-аппирски, что девушка родилась для любви и умерла ради нее. Криттия со

смешанным чувством и бесконечной своей усталостью смотрела на молчаливый камень и

думала, могла ли она эту девушку как-то уберечь от ее судьбы? Как надо было ее воспитывать

и что внушать? Или просто любить ее больше?

Она любила всех своих девочек, но считала, что выражать это излишне, что надо ради

какого-то недостижимого совершенства во всем себе отказывать, даже в желании потискать и

расцеловать розового младенца или златокудрую подросшую малышку. И вместо того, чтобы

утешить приболевшего ребенка, надо заставлять его нырять в ледяную воду, и не

сочувствовать ему, когда он ошибся или провинился, а отправлять на колючки…

- Прости меня, Илис, - подумала она с болью, - я была не права, и я получаю то, чего

заслуживаю. У меня нет энергии, я недостойна ее. Я устаю, мерзну, отчаиваюсь, у меня всё

болит. Мне плохо. Но мне и должно быть плохо. И пусть мне будет еще хуже, я только

обрадуюсь этому.

На миг подступили слезы, и пока она ослепла от них, к могиле кто-то подошел. Шаги

были легкие, не мужские.

- Боже! Где-то же я должна была тебя встретить!

Твердый голосок Ронегды прорвался сквозь туман слез, сразу как-то стало неловко за

свою слабость. Криттия отвернулась, а потом взглянула на свою бывшую воспитанницу уже

вытертыми глазами.

- Это ты, Рони? Тебя не узнать.

Юная Пророчица, упрямая девчонка, вечно с ней спорящая и по сути дела правая,

преобразилась необыкновенно. Одета была как землянка, причесана по-взрослому,

накрашена и даже на каблуках.

- Да я уже и не Рони, если тебе это хоть каплю интересно…

- Почему ты так говоришь? Разве ты мне безразлична?

- Мне кажется, тебе все безразличны. Прячешься в своих теплицах, не найти. Одно

время мы даже думали, что ты погибла.

- Нет, я жива, - сказала Криттия безрадостно, - просто не понимаю зачем.

- Дура, - просто и совершенно на-равных, даже как старшая, ответила ей Рони и обняла,

- дурочка… разве мы бы тебя бросили? Господи, худая-то какая…

Когда они втроем проповедовали, Рони уже тогда вела себя как взрослая, как будто они

ровесницы. И даже проговорилась однажды, что она еще кто-то, как-то другая женщина из

прошлой жизни. Криттия не помнила себя в прошлой жизни и вообще сильно в этом

сомневалась, но спорить не стала, решила, что девочка выдумывает. А потом они сидели как-

то у очага продрогшие и уставшие от долгого перехода под проливным дождем, пили

подогретое вино, и Мравия призналась с отчаянием, что никогда не будет счастлива, потому

что любит мужчину, который любит другую. Это трудно было представить, казалось, все

мужчины к ее ногам, но тоска в ее обычно лукавых глазах была настоящая.

- Я тоже, - вместо недоумения сказала тогда Рони, совсем как взрослая и даже не с

тоской, а с какой-то злостью.

И это было еще более удивительно. Хлестал дождь, Тупик неумолимо сужался, и так всё

было безнадежно в тот момент, что Криттия тоже не смогла не признаться за компанию.

- И я…

Но за шумом дождя они, кажется, не расслышали.

- Худая, больная и вся дрожишь, - заключила Рони, - как хочешь, а я тебя забираю к себе

в больницу!

– 491 –

КНИГА 5 – ЗАВЕЩАНИЕ МАЛОГО ЛЬВА. Часть 5 – Красное и черное

- Нет, - попятилась от нее Криттия, - не выдумывай. Нам скоро выдадут теплые

комбинезоны. Уже на склад завезли. А болезни сами пройдут… когда энергия появится. Ты

же знаешь, как я лечусь.

- Знаю! Какая же ты упрямая, Криттия! Здесь тебе это не поможет. Это не Тупик.

- Я понимаю, что не Тупик…

- Ну? И кому тут нужен твой мазохизм?