- Если я его уничтожу, - спросил он, - что изменится? Ты отдашь мне пульт? Или

контейнеры?

- Там видно будет. Я бы на твоем месте не торговался.

Контейнеры поблескивали на солнце у него в ногах. Увы, это были не канистры с

бензином. И придурок был еще тот. Увы. Но убить своей рукой Лаорма - это даже

– 471 –

КНИГА 5 – ЗАВЕЩАНИЕ МАЛОГО ЛЬВА. Часть 4 – Праздник Возрождения

представить теперь было невозможно. Кто бы он ни был. Нет, мама… теперь что угодно,

только не это.

Конс погладил чайку и спугнул ее с плеча.

- А я бы на твоем месте перестал валять дурака, - жестко сказал он, - ничего ты не

взорвешь. Тебе тоже будет очень жарко. Энергия аннигиляции - это тебе не та синяя оплеуха,

которую я тебе залепил. Я предлагаю тебе свой вариант - ты бросаешь пульт, и я даю тебе

пять минут, чтобы успеть смыться. Не успеешь - твоя проблема. Я понятно выражаюсь?

От неожиданности Мегвут потерял дар речи на какое-то время. И в полной тишине яхта

неслась к острову на всех парусах.

- Так… ты думаешь, я не смогу?

- Нет, конечно. Ты же не идиот.

- Это ты идиот, Конс Индендра. Я даю тебе возможность спасти своих подданных, а ты

жалеешь эту Медузу?

- Я никому не позволю мной манипулировать. Ты всего лишь выскочка-изгой. И смеешь

ставить условия Прыгуну? Совсем зарвался. У нас с тобой не будет не то что союза, у нас не

будет даже вражды. Потому что я вообще не намерен тебя замечать.

- Ах, так? - Мегвут снял капюшон, открывая бледное лицо с красными губами, - ты

думаешь, я блефую? Или ты принимаешь меня за шута? Думаешь, я не готов идти до самого

конца?

Конс не думал, поэтому и набирал быстро голубую сферу. Ему нужна была «фиолетовая

молния», энергия, которая могла искривлять пространство. И об этой возможности хитрый

Оборотень, конечно, знать не мог.

Конс смотрел ему в ноги. Пять контейнеров, сферу придется держать около минуты. Это

когда даже Кера на спор продержался секунд пятнадцать. Запредельное напряжение, но

выдержать как-то надо. А если не выдержит - сгорит. Но в любом случае, взрывная волна

будет гораздо меньше.

- Не знаю, как ты, - сказал он, - а я готов.

В эту минуту он понимал только одно - что он Прыгун, и не случайно таким родился.

Наверно, так же думал и отец в шеорской дыре. И никаких сомнений, никаких других мыслей

вообще не было. И это было так же естественно как дышать. Они смотрели друг на друга,

Оборотень даже поднял одну ладонь, а второй по-прежнему стискивал пульт, и палец

подрагивал на блестящей кнопке.

- Ну так и черт с тобой! Что хочешь, то и получишь! Я еще буду его уговаривать!

И он таки нажал кнопку и с торжеством безумца смотрел, как за доли секунды его

противник осознает, что он не шутил, и что это конец.

Но взрыва как такового не произошло. Во всяком случае, на яхте, в заливе

Белоскальный, на планете Пьелла. Конс сформировал для контейнеров свой канал

межзвездной телепортации и теперь весь ад и пламень разразился там, в неведомых кулуарах

пространства. Они же видели только огромную огненную дыру, в которой как в топке

клокотало пламя, как отголосок чудовищного взрыва.

Поскольку силы таяли на глазах, дыра расширялась. Из нее вырывался ослепительный,

непереносимо-яркий белый свет, и если жар Конс еще как-то задерживал, то этот свет - нет.

Когда до него дошло, что надо было зажмуриться, было уже поздно. Он ничего не видел. Он

просто терпел невероятное напряжение и даже ни о чем не думал в этот момент, кроме как о

терпении. Это хорошо, когда нет мыслей, сомнений и страха. Как будто и боли до какого-то

момента не чувствуешь.

Так уж случилось, что последние секунды жизни прошли у него в темноте. И он не

увидел, когда закончились все силы, как пламя вырвалось бушуя, спалило яхту, охватило его

тело, вскипятило воду в заливе и взметнулось протуберанцами к ярким летним небесам.

*************************

Живым он не был. Мертвым тоже. Никуда его душа не улетела, и не встретила его

прекрасная Ирида, его Риция, на планете скивров Морнигул-2. Этой смерти он не боялся, но

ничего такого не произошло. С «фиолетовой молнией» не шутят.

– 472 –

КНИГА 5 – ЗАВЕЩАНИЕ МАЛОГО ЛЬВА. Часть 4 – Праздник Возрождения

С холодным ужасом Конс понял, что находится где-то возле своего тела, почти в нем, но

не в нем. И видит всё вокруг как-то странно. Он различал не предметы, а их энергетические

оболочки, и вот по ним-то и по силуэтам догадывался, что это может быть.

Его обожженное, без капли энергии тело лежало на берегу на щупальце Медузы, оно

утопало в этом щупальце как в киселе, а рядом суетились псевдо-мараги. Выше тревожно

кружились псевдо-чайки. Сколько времени прошло, он не представлял.

Вообще-то стало страшно. Конс вспомнил отца, как тот лежал без движения, тоже завис

между двух миров, ни туда, ни сюда. И не было исхода из этого мучения. Видимо, Прыгун не

может умереть просто так, он обязательно во что-нибудь вляпается!

Было жутко, но при этом не больно. Память о боли еще была свежа, она навязчиво

пыталась вернуться, но ее затмевали другие потрясения. Он еще раз глянул на себя - в таком

теле жить нельзя! Костюм как-то защитил его, но местами оно даже обуглилось. Захотелось

срочно проснуться. «Конечно, это сон», - подумал он, - «не было никакого звонка, я пришел

от Рони и сразу завалился спать. И это всё мне снится. Потому что такого же не может быть!

Эх, Фло, если бы ты меня поцеловала, мне не приснилась бы такая муть! Я бы, может, и

вообще не уснул…»

У нее утренний полумрак в спальне, и сосны смотрят в окно, положив лапы на перила

балкона, пахнет хвоей, тишина и прохлада. Разве плохо им было бы там вдвоем? И неужели

этого никогда уже не будет, потому что он никогда, никогда не проснется?

Впору было просить о помощи! Но кого? Его тело и так спасали: Лаорм вытащил его из

воды, доставил на берег, обволок его раны, вызвал близких. А кто мог помочь его

заблудившейся душе?

Скоро стали появляться потрясенные родственники. Первым, конечно, был Кондор.

Впервые в жизни Конс увидел, что его сын падает в обморок при виде пациента. Руэрто что-

то запричитал, Азол Кера отвернулся. С этого плана было видно, какой он мощный

энергетически, просто махина. Вот ему бы, возможно, и удалось удержать минуту

«фиолетовую молнию». Но, увы, правителем, а значит крайним, был не он. Правителем стал

тот, кто меньше всего этого хотел.

Довольно скоро Конс стал привыкать к своему новому состоянию. Ему было не больно и

уже не так уж страшно, и он даже не понимал, чего они все так носятся с его несчастным

телом? И почему все так расстроены?

Тело, отделенное с трудом от расплавленной одежды, лежало в операционной, но он

прекрасно видел и всё, что происходит за стенами, своеобразно, конечно, видел. Кого только

не было в коридоре и в гостевой комнате, даже Леда рыдала на плече у Алесты, силуэт ее

был едва различим, но голос он спутать не мог. Бедная девочка, она еще возомнит, что опять

ему что-то должна…

Кондора к отцу не допустили, он сам признал, что у него дрожат руки и темнеет в глазах,

и он сейчас ни на что не годен. Поэтому он тоже топтался под дверью. Хотелось как-то

утешить его, но не было никакой возможности.

Пока совещались, кому доверить жизнь правителя, в коридор влетело маленькое белое

пламя, яркое, просто ослепительное. Конс знал это пламя, и знал эту походку. И только она

одна не боялась никаких больных, потому что она была очень сильная женщина. Жаль, что

он не видел ее лица, только хрупкий силуэт.

- Пустите меня к нему! Немедленно!

«Она», - улыбнулся он про себя, - «сразу командует, как хозяйка!»