И вновь всплыло в памяти любимое еще не так давно им самим изречение, почерпнутое из «Виджл — воина»: «На долгом пути восхождения нельзя обойтись без потерь».

Хорошо рассуждать, сидя в теплом и сытом помещении, когда дома и в семье все более или менее нормально, когда есть работа и здоровье. — И, совсем другое дело, когда все вдруг заканчивается, когда все идет наперекосяк.

Неожиданно Виктор почувствовал, что внутри него словно распахнулись створки окна, через которое он увидел те дали, о которых раньше только смутно догадывался. Будто открылся шлюз, и недостающие детали воспоминаний заполнили все пустоты.

— Ты вспомнил, кто ты?

— Да. Майтрейя.

— Значит, тебе действительно пора.

— Что я должен делать?

— Вот возьми, здесь документы на другое имя. Теперь ты — Леонтьев. Билет на завтрашний рейс на Москву. Там тебя встретят. Помогут пересесть на другой рейс.

— Куда?

— На Лхасу… Но это будет не конечный пункт.

— Я знаю… А Калки?

— Почему ты спрашиваешь именно о нем?

— Наше с ним будущее едино. С остальными я меньше связан.

— Что ты знаешь о нем?

— Совсем немного. Лишь его мирское имя и то, что мы должны двинуться одновременно.

— Это уже неплохо. Калки пробуждается труднее. Но мы надеемся успеть.

— Успеть к чему?

— Ты и сам знаешь. Время великих испытаний слишком близко.

— Вы надеетесь его предотвратить?

— Мы надеемся пройти его с наименьшими потерями.

— Зачем?

— Иначе цивилизация провалится на слишком низкий уровень.

— Никто перед Игрой не может отменить правила. Их можно менять лишь во время Игры. И то только в том случае, если соперник первый их нарушит.

— Ты надеешься, что это произойдет?

— Нарушение правил противоположной стороной?

— Да.

— Должно произойти. Потому что, как мне кажется, знаю, кто будет против нас играть.

— И кто же?

— Пока преждевременно об этом говорить.

— Тебе виднее.

— Возможно. Хотя я знаю лишь начальные условия Игры. О самой Игре ты должен знать больше.

— Навряд ли. Мы с тобой в равных условиях.

— До того момента, пока ты не примешь решение, участвовать ли тебе в Игре или занять место арбитра.

— Причем здесь я? Я — всего лишь Вестник!

— Не лукавь. Я помню тебя, Великий Архат. Мы вместе исполняли разные миссии. Правда, это было давно.

— Да, я помню, брат. Но, если честно, я устал, а конца и края этому не видно.

— Мы — Воины. Никто не говорил, что нам будет легко.

— Не осуждай меня.

— Нет, конечно, я все понимаю. Хотя и хотел бы видеть тебя рядом. У тебя еще есть время, брат… А у меня оно уже закончилось — я пошел собираться.

— Подожди, еще вопрос. Ты знаешь, какова плата в случае неудачи?

— Счет изначально идет на миллиарды, Вестник!

— Похоже, ты знаешь больше меня. Я думал, на порядок меньше… Вот это меня, наверно, и подломило. За что? В чем провинились эти люди, третья часть которых — дети? Кто установил такую плату?

— Такие вопросы, Вестник, не задают. Потому и не каждый из прошедших «комнату света» оказался готов к испытаниям. Некоторые предпочли в будущем принять жесточайшее наказание, но отказались пробуждаться. Прощай!

Дома Виктор, не спеша, перебрал свои бумаги, тщательно вычистил архив, оставив лишь то, что могло бы, при благосклонном стечении обстоятельств, заинтересовать детей, хотя в это весьма мало верилось. Все, что было сомнительного содержания, без раздумий пошло в мусорную корзину.

На отдельном листке набросал некоторые наставления семье, хотя она уже давно не нуждалась ни в нем, ни в его советах.

Еще раз просмотрел новые документы. Был приятно удивлен, увидев две кредитные карты. Значит, на дорогу его деньгами снабдили. Поэтому он спокойно к записке с наставлениями присоединил бывшую при нем наличку и свою карточку банковского счета.

За вечер было несколько звонков, звонили немногие из сохранившихся знакомых, но он никому не отвечал. Не стал и сам звонить — ни к чему.

Скидал немногие походные вещи в привычную старую сумку, потом раздумал: нечего привлекать к себе лишнее внимание — ведь он должен исчезнуть без следа, как пропавший без вести. Поэтому доехал до ближайшего магазина и купил не очень броскую на вид сумку производства китайского ширпотреба.

Зашел по пути в банк и снял с одной карты немного денег: с наличкой в карманах он чувствовал себя спокойнее.

Вернулся домой, закончил сборы и присел к окну. Домашние были все на месте, занимались своими привычными делами. Сегодня Виктор видит их в последний раз, больше они навряд ли когда встретятся. Вполне возможно, что они еще и увидят его, но он их не признает среди сотен тысяч или миллионов лиц, да и они его — тоже.

Так расположила судьба. Когда-то он сам ее выбрал, и не время теперь что-то менять или о чем-то сожалеть. Путь предначертан, и Воину остается лишь идти этим путем, стараясь не слишком отклоняться.

Часть вторая

Посадка прошла нормально, и Виктор, немного приотстав от основной группы прилетевших, вышел к редкой цепочке встречающих. Резонно рассудив, что никто плакат с его фамилией держать не будет, он еще более замедлил шаг, оказавшись в самом конце.

Вот он миновал ограждение, вышел в зал и остановился в ожидании. К нему сразу же ринулись несколько «бомбил», наперебой предлагая свои таксомоторные услуги. Он долго пытался не обращать на них внимания, пока один разухабистый мужик, щедро блестя золотой фиксой, вполголоса не произнес:

— Господин Леонтьев, мне поручено вас встретить и доставить по месту назначения.

Виктор бросил быстрый взгляд на фиксатого: чем-то он ему не нравился с самого начала. Однако других вариантов не было, а торчать посреди зала тоже не сулило особых перспектив. К тому же, он знал его новую фамилию, и явно был всего лишь исполнителем.

Не говоря ни слова и подхватив сумку, он двинулся следом за фиксатым к выходу. Водитель открыл дверцу багажника, но Виктор по привычке взял сумку с собой в салон.

— Куда едем?

Виктору сразу стало не по себе. «Встречающий не мог не знать, куда надо ехать. Значит, это ловушка. И я, как последний лох, в нее залез. Осталось только уши защемить».

— Подождите, сейчас посмотрю адрес.

И он полез во внутренний карман куртки. Нащупал небольшую пачку денег, наугад выдернул одну купюру. Это оказалась тысяча.

— Вот, держите. Я раздумал.

Машина уже трогалась с места, и Виктор мешком вывалился на тротуар, все же сумев удержаться на ногах. Еще до этого он заметил остановку маршруток, отходивших назначением «Домодедово — Шереметьево 2.» Не раздумывая, он побежал к остановке.

«Если я не прав, и у меня глюки, таксист просто выматерится вслед, а тысячу сочтет удачной компенсацией за сбежавшего пассажира. Если же это ловушка, то через пару секунд это станет ясно».

Пока ничего не происходило. Он добежал до первой маршрутки, которая уже трогалась с места, рванул дверцу и ввалился в салон.

— Какого черта! Ты что, одурел совсем? Меня сейчас штрафанут за тебя!

Глядя в перекошенное злобой лицо водителя, Виктор как можно более миролюбиво сказал:

— Не сердись, шеф. Конечно, все заплачу, и проезд — двойной таксой. Понимаешь, на рейс опаздываю.

— Ехал бы тогда на тачке, — уже сбавлял обороты водила.

Пока все было тихо. Проехали пропускной пункт и свернули на трассу. Следом за ними вывернуло несколько иномарок, но пока они держались сзади, не делая попыток обгона.

«Значит, что-то сорвалось. Меня здесь ждали, но далеко не друзья. Теперь одна надежда — на Шереметьево. Прорваться туда надо любым путем. Тем более, что ментов они, похоже, подключать пока не собираются».