И так как между названными королями было во имя божие достигнуточистосердечное согласие, было решено, что если кто-либо из верных людей того идругого короля в обоих королевствах захочет совершить поездку погосударственным или по частным делам, тому пусть никогда не будет отказано впроезде[84] . Также было решено, что никто изкоролей не будет привлекать на свою сторону лейдов другого короля и принимать ксебе на службу пришедших к нему. И если случится, что один из лейдов из-закакой-либо вины вздумает скрыться в другом королевстве, он должен бытьвозвращен без наказания, если позволит его поступок.
Кроме того, было решено прибавить к настоящему договору, что если какая-либосторона под каким-либо предлогом или в какое-либо время нарушит настоящийдоговор, она лишается всех выгод, как обещанных, так и предоставленных ужетеперь, и они пойдут на пользу тому, кто [261] нерушимо блюдетвсе вышеприведенные условия; и пусть сторона, верная договору, будет свободнаот клятвенного обещания по всем пунктам.
Договорись таким образом, стороны присягают именем всемогущего бога,нераздельной троицей и всем, что свято, и днем страшного суда, что они сохранятвсе вышеприведенные условия в неприкосновенности, без всякого злого умысла,хитрости и обмана. Настоящий договор заключен 28 ноября, на 26-м году правлениягосударя-короля Гунтрамна и на 12-м году правления государя Хильдеберта».
И вот по прочтении договора король Гунтрамн сказал: «Да пусть поразит менясуд божий, если я нарушу что-либо из того, что содержится в этом договоре». И,обратившись к Феликсу, который тогда прибыл вместе с нами в качестве посла,сказал: «Скажи, Феликс, ведь ты уже способствовал тесной дружбе между моейсестрой Брунгильдой и враждебной богу и людям Фредегондой?». Так как Феликс далотрицательный ответ, я сказал: «Пусть король не сомневается в том, что этадружба, завязанная несколько лет тому назад, между ними сохраняется. Но знайвсе-таки, что ненависть, когда-то возникшая между ними, до сего времени даетростки и не затухает. Если бы ты, о славнейший король, был бы с нею[Фредегондой] менее любезен! Ведь, как мы часто замечали, ты принимаешь еепосольство более достойно, чем наше». Король же ответил: «Знай, о святительбожий, что я принимаю ее посольство так, что при этом не теряю дружбы с моимплемянником, королем Хильдебертом. Ведь я не могу связать себя дружбой с тойстороной, откуда нередко посылают людей для того, чтобы лишить меня жизни»[85] .
Когда король сказал это, Феликс произнес: «Я полагаю, что до вас, преславныйкороль, дошло, что Реккаред отправил посольство к вашему племяннику для того,чтобы просить у него себе в жены племянницу вашу Хлодозинду, дочь вашегобрата[86] . Но Хильдеберт ничего обещать безвашего совета не захотел». Король в ответ: «Не очень-то хорошо, чтобы мояплемянница ехала туда, где была убита ее сестра[87] . Кроме того, мне вовсе не по душе, что смерть моейплемянницы Ингунды остается неотмщенной». Феликс ответил: «По этой-то причинеони и хотят загладить свою вину или клятвами, или любыми другими, угодными вам,способами, только бы вы дали свое согласие на помолвку Хлодозинды с Реккаредом,как он просит». Король сказал: «Если мой племянник выполнит те условия, которыеон изволил, так же как и я, подписать в договоре, я не воспрепятствую егожеланию». Мы обещали, что Хильдеберт все выполнит, и после этого Феликсдобавил: «Кроме того, Хильдеберт умоляет вашу милость о том, чтобы выпредоставили ему помощь, чтобы изгнать лангобардов из Италии и вернуть себе тучасть, которую завоевал еще его отец[88] , аостальная часть с вашей и его помощью пусть будет возвращена под властьимператора»[89] . Король ответил: «Не могусвое войско направить в Италию на добровольную смерть. Ведь теперь в Италиисвирепствует жесточайшая чума». Затем сказал и я: «Вы известили вашегоплемянника о том, что все епископы его королевства должны собраться вместе, ибоим надлежит во многом разобраться. Но ваш славнейший племянник предпочитает,чтобы каждый митрополит, согласно церковным [262] правилам,встретился с епископами своей провинции и чтобы постановление епископовисправило то, что незаконно совершилось в их провинциях. В самом деле, что запричина для столь представительного собрания? Церковной вере никакая опасностьне угрожает; никакой новой ереси тоже не появилось. Какая же необходимость всозыве стольких святителей господних?». И Гунтрамн ответил: «Есть множествобеззаконий, по поводу которых надлежит принять решения. Тут и греховные браки ивсе прочее, что у нас неразумно делается. Но прежде всего вы должнырасследовать то вопиющее к богу и важнейшее из всех дело, почему епископПретекстат был сражен кинжалом в церкви?[90] К тому же следует разобраться и с теми, кого обвиняют в плотскойразнузданности, чтобы или уличить их в этом и исправить решением епископов,или, если они окажутся невиновными, публично признать неправоту обвинения». Икороль Гунтрамн повелел отложить собор до июньских календ[91] .
По окончании этой беседы мы отправились в церковь, ибо в этот день былпраздник воскресения господня[92] . И вотпосле мессы король пригласил нас на званый обед, который изобиловал не толькояствами, но и добрым весельем. Король все время вел разговор о боге, овозведении церквей, о помощи бедным, иногда смеялся, радуясь благочестивойшутке, даже сам шутил, чтобы и нам доставить удовольствие. Сказал он и такиеслова: «О если бы мой племянник соблюдал все обещания, которые дал мне! Ведьвсе, что есть у меня, принадлежит ему. Однако если он недоволен тем, что япринимаю послов Хлотаря, моего [другого] племянника, то я ведь не настолькоглуп, чтобы не в состоянии уладить дело между ними примирением. Ведь я знаю,что лучше ссору прекратить, чем ее продолжать. Я дам Хлотарю, если я признаюего своим племянником[93] , два или тригорода в какой-нибудь части моего королевства, чтобы не казалось, что он лишендоли наследства в моем королевстве, и чтобы другой наследник от этого неиспытывал затруднений». После сих и подобных слов он, согрев нас теплой ласкойи одарив подарками, велел нам удалиться, наказывая всегда давать советы королюХильдеберту, которые были бы полезны ему.