«Доверять или не доверять — вот в чем вопрос» — думал он, понимая, что если во всем еще и Куллер замешан, то он без труда ухайдакает Феникса так, чтобы тот вообще ничего не сказал.

— Почему Феникс сказал, что ты работал на них?

— Ума не приложу, — развел руками Куллер. — Я работал только на военных. Совершено не понимаю, причем тут корпорация и эти непонятные «они»

— А корпорация как раз тут прием и имеет очень большие интересы. Могу заверить, что военные к моему делу не меньше приложились, чем «Наши», — серьезно заметил Лернор.

— К какому делу? — Куллер находился в недоумении.

— Это я тебе, возможно, потом расскажу. И вообще-то, я тебя первый спросил о твоем прошлом. Так что рассказывай свою историю. — Лернор встал и подошел к телу Кавказа.

— Да рассказывать особо нечего. Родом из глубинки Уральских земель. Никаких высших учебных заведений не кончал, да и не собирался. После школы с помощью знакомых отца поступил на службу в Московские пограничные войска…

— Ах, да. Еще хотел спросить, — перебил его Лернор, поднимая автомат. — Почему у тебя для русского имя такое странное?

— Как назвали, так назвали. Еще ни у кого подобного вопроса не возникало. В том числе и у меня. Ты наверно слышал о том, что очень сильно распространилась мода давать детям не известные имена, а определенные сочетания звуков, на которые ребенок больше всего положительно реагирует.

— Слышал, слышал, — задумчиво отозвался Лернор. — Меня и самого по такому принципу назвали. Я лет до пяти безымянным ходил, пока родители не заставили самому сесть и придумать себе имя. Свобода выбора, и все такое… А до этого кликали просто «малыш». Я в том возрасте еще не особо соображал и, сомневаюсь, что придумал стоящее. Хотя, о чем это мы? Ты о себе продолжай рассказывать…

— Успокойся. Нормальное у тебя имя. А с рассказа ты сам меня сбил, — упрекнул товарища Куллер, замечая, как тот продолжает разглядывать мертвеца. — Кавказ. Мне кажется, это его кличка была…

— Продолжай, продолжай… — кивнул головой Лернор.

— Значит так. Был я погранцом. Ничего работка — спокойная. Правда, волей не волей много секретов узнаешь. Кто -куда и зачем улетел, прилетел, о купол сгорел…были и такие истории. — Куллер на минуту задумался. — Поэтому часто приходилось на доверительные беседы в отдел военной разведки ходить. Мозги промывали…Блин!

— Что? — насторожился Лернор.

— Я, кажется, вспомнил!

— Что вспомнил?

— Да. Где я эту тварюгу видел! — Куллер зло тыкнул в молчаливого Феникса. — Точно! Он там был.

— Что ты хочешь сказать? — забеспокоился Лернор, с любопытством рассматривая Феникса в профиль.

— Из органов он, Лерн. Ей богу! — озвучил свою догадку Куллер.

— Из военной разведки, что ли? — непонимающе затряс головой его товарищ.

— Может и от туда. Надо у него самого выпытать. Но однозначно не из корпорации он.

— Хм, чем дальше в лес, тем толще партизаны… — Лернор отправился в кабину к Джулиане. — Раз так, то говорить, точно не будет. Возможно, моя подружка что-нибудь дельное подскажет, что с такими партизанами делать, если, конечно, она с ним не за одно…

Как только парень занес руку, чтобы открыть дверь, та неожиданно отъехала в сторону и на пороге во всей красе показалась девушка.

— Привет…а я как раз к тебе иду.

— Я знаю, Лерн, — похлопала его по щеке Джулиана. — Я не удержалась и подслушала всю вашу возню. Боже! Что за варварские методы?

— Каким, в юношестве улицы обучали, то и умеем, — как бы оправдываясь, развел руками Куллер, наблюдая, как их пилот, брезгливо осматривает Феникса, держа того за подбородок.

— Мы что, уже покинули пределы мегаполиса? — Лернор увидел сообщение о включенном автопилоте, краем глаза замечая, как синева купола под ними действительно исчезла без следа, сменившись черной пеленой облаков. Из-под них обрывистыми фрагментами выскакивали пейзажи заснеженных полей.

— Да. Сейчас на автопилоте до места укромного доберемся, и отдохнем. Устала как собака, — сообщила Джулиана, отрываясь от осмотра пленного и вытирая руки.

— Раз уж вы все слышали, то понимаете, что мы своими методами так ничего и не добились. И перед тем как отправится на заслуженный отдых, может, тогда подскажете, как, не варварскими методами, заставить говорить человека, который знает, что от него не избавятся до тех пор, пока он обладает информацией. — Куллер закрутил свои вопрос так, что даже Лернор не сразу понял смысл сказанного.

— Есть один способ как научить эту рыбу говорить, — через минуту молчания продолжила девушка, переходя к осмотру тела Кавказа. — Вы чего от трупа не избавились?

— Похоронить бы его, по-человечески…- попытался оправдаться Куллер.

— Ну, как хотите. Земля будет мерзлая, лопаты у меня нет, — махнула рукой Джулиана. — Так, вот способ открыть рот вашему другу прост, и скрыт в возможностях угнанной мной лаборатории.

Девушка быстро достала из шкафчика пульт и пролетела пальцами по клавишам. Буквально из ниоткуда перед ней материализовался стол, на который она тут же села и соблазнительно закинула ногу на ногу.

Восхищенный Лернор сразу так растерялся, что не заметил, как девушка, прогнувшись словно кошка, ловко выхватила из его рук фляжку со спиртом и глазом не моргнув, сделала несколько больших глотков.

— Так вот уважаемые, рада представить вам один из последних прототипов лаборатории по клонированию, — начала слегка захмелевшая Джулиана, демонстративно обводя рукой вокруг. — Все это оборудование предназначено для клонирования потерянных в бою человеческих органов, а также человека в целом. С ее помощью вы сможете бесконечно измываться над вашим пленным, лишая и отращивая ему те или иные органы с минимальным вредом для его здоровья. Вы сами-то видели, во что вы ему лицо превратили?

— Мы же не виноваты, что он в молчанку решил поиграть… — тихо попытался возразить Лернор, но его никто не услышал.

Удивленный Куллер, вежливо молчал, не обращая на товарища никакого внимания. Он с открытым ртом желал услышать секреты методов современной инквизиции, поэтому настороженно слушал Джулиану.

— Эти лаборатории в сопровождении военных специалистов, следуют за армиями «Нашей» корпорации, и буквально на поле боя за считанные минуты восстанавливают ценных солдат, вновь отправляя их в бой… Другие корпорации таких привилегий не имеют.

— А как же душа? Разве в Москве научились клонировать и ее? — перебил девушку Лернор, вспоминая сводку новостей в Вильнариллине и их последующий спор на тему души и ее существования.

— Лерн, боже мой, ты слушать и не перебивать умеешь? В лаборатории можно воссоздать лишь телесную оболочку. Никто не говорит, что она будет жить автономно. Насколько мне известно, попытки создать живую копию человека не увенчались успехом, но исследования до сих пор идут полным ходом. Одним словом… сам потом покопаешься в архивах…

— Что? — Парень вновь испугался последней фразы, которая в очередной раз намекала на обладание базой данных.

— Ничего… Так вот эта машина построена с далекой перспективой на будущее, когда у мегаполиса появится возможность отказаться от услуг корпораций и создав свои армии клонов, самим посылать полулюдей на рудники… А пока ее используют как медицинский центр по оказанию первой и последней помощи, тяжело раненым в бою профессиональным головорезам. С одним условием. Каждый потерпевший должен оставаться в сознании и быть попросту живым. На «пушечное мясо» вроде вас, никто времени никогда не тратил и, на сколько мне известно, не собирался.

— Однако… — почесал подбородок Лернор, немного оскорбленный репликой раздраженной подруги.

Он слышал о клонировании и операциях в этой сфере, но не даже не думал, что наука смогла шагнуть так далеко, чтобы за несколько минут клонировать все, что необходимо человеку для полноценной жизни.

— И для чего, военные так рискуют, скитаясь с корпорацией? — спросил Куллер.

— Для того, чтобы иметь возможность дальше в своих экспериментах продолжать попытки клонировать человека. Ведь им представляется огромное поле для экспериментов. Да и добровольцев на поле боя хоть отбавляй. Жить хотят все, правда, не все заслуживают… — Джулиана задумалась о чем-то своем, явно что-то умолчав.