Москва.

Сентябрь, 1814.

ПЕСНЬ ПИРА

Вслед один другомуБыстро дни летят;К брегу так морскомуВетры — волны мчат.Младость пролетает,Как веселый час;Старость догоняетСкорым шагом нас.Истощим утехи,Пресытимся всем;Радость, игры, смехи,Множьтесь с каждым днем.Насладившись мира,Так с него уйдем,Как с роскошна пира,И потом — заснем.

«За престолы в мире…»

За престолы в миреПусть льют бранну кровь;Я на тихой лиреБуду петь любовь.Не любя на свете,Лучше умереть.Есть ли что в нас злееДруг друга губить,Есть ли что милееПламенно любить.Не любя на свете,Лучше умереть.В юности ль прелестнойДолжно тигром быть?Нет! Творец небесныйСоздал нас любить.Не любя на свете,Лучше умереть.Сладких восхищений,Счастия богов,Райских наслажденийТы творец — любовь.Не любя на свете,Лучше умереть.

«Юных лет моих желанье…»

Юных лет моих желаньеВ летах зрелых не сбылось,Непременное мечтаньеКак мгновенье пронеслось.Я мечтал, что с другом нежнымБуду время проводить;Буду в горе неизбежномСердце с ним мое делить.Я мечтал в любови страстнойЧашу восхищений питьИ с подругою прекраснойНебо в зависть приводить.

«Вот родина моя…»

Вот родина моя… Вот дикие пустыни!..Вот благодарная оратаю земля!Дубовые леса, и злачные долины,И тучной жатвою покрытые поля!Вот горы, до небес чело свое взносящи,Младые отрасли Рифейских древних гор,И реки, с пеною меж пропастей летящи,Разливом по лугам пленяющие взор! Вот окруженные башкирцев кочевьямиОзера светлые, бездонны глубиной,И кони резвые, несчетны табунамиВ них смотрятся с холмов, любуяся собой!..Приветствую тебя, страна благословенна!Страна обилия и всех земных богатств!Не вечно будешь ты в презрении забвенна,Не вечно для одних служить ты будешь паств.

ПОСЛАНИЕ К КН. ВЯЗЕМСКОМУ

Перед судом ума сколь, Вяземский, смешон,Кто, самолюбием, пристрастьем увлечен,Век раболепствуя с слепым благоговеньем,Считает критику ужасным преступленьемИ хочет, всем назло, чтоб весь подлунный мирЗа бога принимал им славимый кумир!Благодаря судьбе, едва ль возможно нынеВсех мысли покорить военной дисциплине!—Я чту в словесности, что мой рассудок чтит.Пускай меня Омар и рубит и казнит;Пускай он всем кричит, что «тот уж согрешаетИ окаянствует, кто смело рассуждает».Неправда ль, Вяземский, как будет он смешон,В словесность к нам вводя магометан закон?Священный Весты огнь не оскорблю сравненьемСего фанатика с безумным ослепленьем.И что за странна мысль не прикасаться ввекК тому, что написал и славный человек?И как же истины лучами озаримся,Когда поклонников хвалами ослепимся?Наш славный Дмитриев сказал, что «часто имПечатный каждый лист быть кажется святым!»Так неужели нам, их следуя примеру,К всему печатному иметь слепую веру?..Ты скажешь, Вяземский, и соглашусь я в том:«Пристрастие, водя защитника пером,Наносит вред тому, кого он защищает,Что лавров красота от лести померкает!Ответ ли на разбор — сатиры личной зло,Хоть стрелы б увивал цветами Буало?..Лишь может истина разрушить ослепленье,Лишь доказательства рождают убежденье».Так, Вяземский, ты прав: презрителен Зоил,Который не разбор, а пасквиль сочинилИ, испестрив его весь низкими словами,Стал точно наряду с поденными вралями!О, как легко бранить, потом печатать браньИ собирать хвалы, как будто должну дань!Легко быть славиму недельными листами,Быв знаменитыми издателей друзьями;Нетрудно, братскою толпой соединясь,Чрез рукопашный бой взять приступом Парнас,Ввесть самовластие в республике словесной,Из видов лишь хвалить — хвалой для всех бесчестной,Друг друга заживо бессмертием даритьИ, ах! недолго жив, бессмертье пережить;Но кратковременно сих хищников правленье!Исчезнет слепота — и кончится терпенье:Тогда восстанет все на дерзких храбрецов,И не помогут им запасы бранных слов;Им будут мстить за то, что долго их сносилиИ равнодушными к суду пристрастну были.Шумиху с золотом потомство различитИ время слов набор, как звук пустой, промчит;Ни связи, ни родство, ни дружески обеды,Взаимною хвалой гремящие беседыНе могут проложить к бессмертию следа:Суд современных лжив; потомков — никогда!