На што мне облака и степиИ вся подсолнечная ширь!Я — раб, свои взлюбивший цепи,Благословляющий Сибирь!Эй вы, обратные по трахту!Поклон великим городам.Свою застеночную шахтуЗа всю свободу не продам!Привет тебе, град Божий — Киев!Поклон, престольная Москва!Поклон, мои дела мирские!Я сын, не помнящий родства.Не встает любоваться рожьюПокойник, возлюбивший гроб.Заворожил от света БожьяМеня верховный рудокоп.

Просьба: не пишите С, что мне так трудно, и поддерживайте в нем уверенность, что мы приедем. Вам я пишу, потому что мне некому все это сказать и потому что я знаю, что для Вас это только иллюстрация к революционному) быту Москвы 1921 года.

— На Арбате 54 гастр(ономических) магазина, — считали: Аля справа, я слева.

— Спасибо за все. — Целую.

М.

Письмо за № 12 отослано по старому адр:

Chaussée de Waterloo 1385 (?)

Теперь буду писать часто. Там я писала о «Лике Войны».[554] — Прекрасная книга.

Москва, 11/24-го февраля 1922 г.

Мой дорогой!

Эти дни у меня под Вашим знаком, столько надо сказать Вам, что руки опускаются!

Или же — правая к перу! — Стихотворному, — ибо не одним пером пишешь письмо и стихи.

И весомость слов — иная.

Хочется сказать нелепость: стихотворное слово столь весомо, что уже не весит, по таким векселям не дано платить в жизни: монеты такой нет.

А многое из этого, что мне НАДО сказать Вам, уже переросло разговорную речь.

Не: пытаюсь писать Вам стихи, а: пытаюсь Вам стихов не писать. (Сейчас увидите, почему.)

Знаете, раньше было так: иногда — толчком в грудь:

Свинья! Ни одного стиха человеку, который — человеку, которому…

И внимательное (прослушав) — «Не могу. Не ясно». — И сразу забывала.

________

Стихи к Вам надо мной как сонм. Хочется иногда поднять обе руки и распростать дорогу лбу. — Стерегущий сонм. — И весьма разномастный. (Что это — птицы — я знаю, но не просто: орлы, сокола, ястреба, — пожалуй что из тех:

Птицы райские поют,В рай войти нам не дают…[555]

— Лютые птицы!)

И вот, денно и нощно, чаще всего с Алей рядом, поздними часами одна — переплеск этих сумасшедших крыльев над головой — целые бои! — ибо и та хочет, и та хочет, и та хочет, и ни одна дьяволица (птица!) не уступает и вместо одного стиха — три сразу (больше!!!) и ни одно не дописано. Чувство: СОВЛАДАТЬ!

Чтоб самоё не унесли!

________

Мой родной!

________

Отъезд таков: срок моего паспорта истекает 7-го Вашего марта, нынче 24-ое (Ваше) февраля, Ю К приезжает 2-го В марта, если 3-го поставит длительную литовскую визу и до 7-го будет дипл вагон — дело выиграно. Но если Ю К задержится, если между 3-ьим и 7-ым дипл вагон не пойдет — придется возобновлять визу ЧК, а это грозит месячным ожиданием. Кроме того, …[556]

НИКИТИНОЙ Е. Ф

Москва, 22-го января 1922 г.

Милая Евдокия Федоровна![557]

Отдаю «Конец Казановы» в «Созвездие», сегодня получила 2 м аванса (расценка — 7 т строка).

То же издательство покупает у меня «Матерь-Верста» (стихи за 1916 г.), имеющиеся у Вас в двух ремингтонных экз


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: