Сбоку упал Сейтарр, я повернула голову, но увидела, что он не ранен, просто оступился. Звон льда и гудение колдовского пламени заполнили своды гигантской крепости.

— Идем вперед! — крикнула я, когда количество врагов, без страха бросающихся на нас, стало не таким уж и плотным, а остальные боялись преодолевать горящую полосу. Я расчистила дорогу впереди, благо, наш бой сделал пол приемлемым для ходьбы теплокровных, и небольшой отряд начал продвигаться дальше.

Несколько раз в нас запускали огромные глыбы льда. Одну из них разбил Ксам взрывным камнем, с одной справилась я, еще три уничтожил старпом. Когда дело доходит до внимательности, его глаза незаменимы. Осколками посекло лица, но остальное тело защищено, толстая кожа и густой мех не дают холодным лезвиям добраться до жизненно важных органов. Кожа и мех одежды, не наши собственные, хе-хе.

Сзади внезапно взвыл один из матросов. Я резко обернулась — он до пояса застыл в полупрозрачном монолите, по которому молотил кулаками что было сил. Ойген занес было молот, но вопросительно посмотрел на меня: я остановила его локоть и приложила ладонь к холодной поверхности, шепнула несколько слов. Глыба тут же испарилась, исчезла бесследно, не оставив после себя ни осколков, ни воды.

Несколько вытянутых копий просвистело мимо, но одно задело предплечье. Брызнула кровь, быстро иссякла, пропитывая одежду. Выругавшись, я спряталась за выступ и несколько секунд провела в ожидании, залечивая рану. Пока что только цветочки… заметив группу существ другой формы в некотором отдалении, которые быстро, но плавно размахивали конечностями, я метнула в них еще один Радужный Огонь.

Безрезультатно.

— Они под каким-то общим щитом! — прокричал боцман.

— Вижу. Ойген, Тумас, сможете их обойти по верхнему ярусу? Я вас заброшу туда, главное, шеи не сломайте.

— Да, капитан, — крикнул один из братьев. Я сосредоточилась на заклинании левитации, но по ушам больно хлестнула волна холода. Старпом тоже укрылся за стеной полуразрушенного здания и прикрыл меня щитом, позволяя незаметно поднять двух верзил. Ярусы здесь вырублены в виде огромных ступеней, если на время исчезнуть из вида, можно скрытно продвинуться вперед. Пока мы будем отвлекать магов, братья ворвутся под щит и наведут хаос.

У ледяных существ, правда, какая-то особая магия, да и щит у них общий, а такое под силу только опытным колдунам. Но природа его, как правило, одна и та же — отражает не слишком сильные заклинания и стрелы, пропуская под щит живых существ. Еще с цехембве очень хорошо справляется любой стальной клинок. Отношения металла и магии с давних времен очень напряженные, факт.

Я сосредоточилась на потолке, но до него просто не достать. Слишком высоко. Но есть здесь и маленькая тактическая уловка. Крикнула лучнику, чтобы сдернул несколько наконечников со стрел и отдал мне, кое-что помню насчет методов превращения обычной стрелы в таранное бревно. Такая стрела в полете меняет форму, прибавляя веса и ударной мощи, конечно, их лучше запускать так, как делают армейские стрелки из длинного лука, навесом. Тогда разогнавшиеся бревна, даже не бревна, стволы деревьев обрушиваются на жертву со всей беспощадностью.

Линд уже несколько раз проворачивал такой трюк, поэтому спокойно перебросил мне пучок из пяти стрел, каждую из которых я заговорила и перекинула обратно. Он спокойно, взвешенно взял стрелу, покачал ее на пальцах, проверяя, как изменился баланс и достал лук из-за спины. Натянул, и первая ушла со звоном тетивы. В полете она засветилась нежно-голубым и обрушилась на защитный купол уже целым вековым дубом!

К сожалению, купол выдержал, а следующие снаряды они отразили сообща точно так же, как это делали мы с ледяными глыбами.

Уверенный наскок начал перерастать в позиционный бой, поскольку нам приходилось укрываться от вражеских заклинаний, а защитники могли позволить себе роскошь перемещаться по открытому пространству. Боясь зацепить своих, я использовала посох, выпуская относительно прямые и тонкие лучи чистой энергии. Недостаточно занималась с ним. Есть же специальные заклинания, предназначенные именно для точечных ударов с помощью концентрации и выстрела через навершие посоха, а я — недальновидный глупый ушан.

Уже Ксам и Хог ранены, Шэм лежит без движения, а я не могла к ним подойти из-за простреливаемого пространства. Выскочила было, но мне сразу разбили щит и загнали обратно. Наконец, под двумя щитами, своим и старпомовским, добралась до матроса и опустила ладони ему на грудь, вливая живительную силу. Шэм открыл глаза, увидел меня и вздрогнул, закашлявшись. Вот что значит шоковая терапия.

Бесконечный поток угрожающих заклинаний вдруг прекратился. Ксам отбил атаку неведомой животины о шести ногах с кольцевидным отростком вместо хвоста, пнул ее в сторону стены, да так, что она беспомощно проскользила и раскололась на три части, оглянулся в сторону магов и радостно заорал. Его поддержала остальная команда — в полумиле впереди огромные братья Жамсби крушили ледяные тела, как заведенные.

Получив столь долгожданную передышку, мы бросились вперед. Увидев, что я приближаюсь к нему, боцман протестующе замахал руками:

— Царапина!

— Крови много потеряешь, придурок!

— А вы ослабнете. Кто тогда колдовать будет, Толстый Джад?

— На, перевяжи хотя бы, — протянула я ему бинт с заранее приготовленной подушкой из ткани. Взяла у Графа, мало ли. Такую же дала и Хогу, правда, он просто засунул ее под ремень, рана на боку, ее не слишком-то перевяжешь.

Когда мы подбежали к месту свержения магов, Ойген тяжело дышал, сидя у стены. Я сжала зубы, увидев у него на глазах сплошной кусок льда.

— Меня чем-то задели, капитан, — махнул он рукой невидяще. — Идите без меня.

Молча хмыкнув, я понемногу оплавила страшную маску, и верзила смог открыть глаза. Хорошо, что не заморозили ему глазные яблоки, хотя и без того лицо парня выглядело действительно страшно, все в красных и серых пятнах. Вспомнив того несчастного, чью голову мы случайно задели полозьями, я внутренне содрогнулась. Из глубин города донесся грохот.

Линд вопросительно посмотрел на меня, я только кивнула:

— Идем. Я не верю, что тут никто не обладает даром речи. Правда, разговорить их будет куда сложнее…

— Капитан, а с чего вы решили, что они могут говорить на общем?

— Огненные могут. Даже крайты могут, хотя про них чего только не рассказывают. С чего б этим не говорить?

Боцман подкинул дров в огонь:

— Пока ни одного не видел. Звуки издавали, а вот чтоб разумное слово сказать — не помню, мать их дери.

— Ой-ёй, — произнес Шэм, пятясь назад. Впереди трещал пол, извилистыми линиями рисуя возможную опасность, и часть его начала вспучиваться вверх, как пузырь на болоте. Огромный такой, уже метра три в высоту. Что-то не видно, что собирается останавливаться.

— Все назад, — скомандовал старпом. И без него уже начали отступать, просто подгоняет тех, кто еще не сообразил.

Как будто повелитель крепости, все время державший в руках рычаги, что ведут к самым убийственными ловушкам и стражам, решил высвободить их одновременно.

Скрип и треск, лед пробил самый огромный голем из всех, что мне довелось видеть. Он больше даже тех иллюзорных демонов, что я насылала на флотские корабли, под высоким сводом кажется, что его высота, по меньшей мере, полмили. И двигается голем тяжелыми шагами в нашу сторону, топая ступнями-тарелками, оставляя трещины на зеркале ледового настила.

Тонкими нитями протянулись в воздухе бледно-голубые лезвия. Сейтарр с криком выронил арбалет и схватился за руку, из которой в трех местах торчат едва заметные шипы, а вокруг них разливается тонкая ледяная пленка, еще несколько человек ранены. Из шеи Деррека бурно течет кровь, заливая одежду и ладонь, которой он пытается зажать рану.

Щелчок, подобный взрыву — и на нас падает весь левый ярус. Я успела расколоть сплошную стену на менее опасные глыбы, однако каждая из них все еще способна размозжить голову. Команда мечется между ними, уповая на удачу… но слышится не только звон разбитого льда, но и треск костей.