Первая встреча

Мы и не знали, что навстречу шлиВдоль изгороди луга: я спускалсяС холма и, как обычно, замечтался,Когда заметил вдруг тебя. В пыли,Пересеченной нашими следами(Мой след огромен против твоего!),Изобразилась, как на диаграмме,Дробь — меньше двух, но больше одного.И точкой отделил твой зонтик строгийДесятые от целого. В итогеТы, кажется, забавное нашла...Минута разговора протекла.И ты пошла вперед по той дороге,Где я прошел, а я — где ты прошла.

Побеседовать с другом

Если друг, проезжая, окликнет меня,У ограды придерживая коня, —Я не стану стоять как вкопанный,Озираясь на свой участок невскопанный,И кричать «В чем дело?» издалека,Вроде как оправдываясь недосугом.Нет, воткну я мотыгу в землю торчком —Ничего, пускай отдохнет пока! —И пойду через борозды прямикомПобеседовать с другом.

Лягушачий ручей

В июне умолкает наш ручей.Он то ли исчезает под землею(И в темноту уводит за собоюВесь неуемный гомон майских дней,Все, что звенело тут на всю округу,Как призрачные бубенцы сквозь вьюгу) —То ли уходит в пышный рост хвощейИ в кружевные кущи бальзаминов,Что никнут, свой убор отцветший скинув.Лишь русло остается, в летний знойПокрытое слежавшейся листвой,Случайный взгляд его найдет едва лиВ траве. И пусть он не похож сейчасНа те ручьи, что барды воспевали:Любимое прекрасно без прикрас.

Корова в яблочный сезон

Что за наитье на нее находит?Весь день корова наша колобродитИ никаких оград не признает.Единожды вкусив запретный плод,Увядший луг она презрела гордо.Пьянящим соком вымазана морда.Лишь падалица сладкая однаЕй в мире вожделенна и важна.Ее из сада с бранью выгоняют;Она мычаньем к небесам взывает,И молоко в сосцах перегорает.

Потемневшего снега лоскут

Потемневшего снега лоскут     У стены, за углом, —Как обрывок газеты, к земле     Пригвожденный дождем. Серой копотью весь испещрен,     Словно шрифтом слепым...Устаревшие новости дня,     Что развеялся в дым.

Старик зимней ночью

Тьма на него таращилась угрюмоСквозь звезды изморози на стекле —Примета нежилых, холодных комнат.Кто там стоял снаружи — разглядетьМешала лампа возле глаз. Припомнить,Что привело его сюда, в потемкиСкрипучей комнаты, — мешала старость.Он долго думал, стоя среди бочек.Потом, нарочно тяжело ступая,Чтоб напугать подвал на всякий случай,Он вышел на крыльцо — и напугалГлухую полночь: ей привычны былиИ сучьев треск, и громкий скрип деревьев,Но не полена стук по гулким доскам....Он светом был для одного себя,Когда сидел, перебирая в мысляхБог знает что, — и меркнул тихий свет.Он поручил луне — усталой, дряхлой,А все же подходящей, как никто,Для этого задания стеречьСосульки вдоль стены, сугроб на крыше:И задремал. Полено, ворохнувшисьВ печи, его встревожило: он вздрогнулИ тяжело вздохнул, но не проснулся.Старик не может отвечать одинЗа все: и дом, и ферму, и округу.Но если больше некому, — вот такОн стережет их долгой зимней ночью.

«Out, out...»[1]

Гудела циркулярная пилаСреди двора, визгливо дребезжала,Пахучие роняя чурбакиИ рассыпая вороха опилок.А стоило глаза поднять — вдалиВиднелись горы, пять высоких гребней —Там, где садилось солнце над Вермонтом.Пила то дребезжала, напрягаясь,То выла и гудела вхолостую.Все было, как всегда. И день кончался.Ну что бы им не пошабашить раньше,Обрадовав мальчишку, — для негоСвободных полчаса немало значат!Пришла его сестра позвать мужчин:«Пора на ужин». В этот миг пила,Как будто бы поняв, что значит «ужин»,Рванулась и впилась мальчишке в рукуИли он сам махнул рукой неловко —Никто не видел толком. Но рука!Он даже сгоряча не закричал,Но повернулся, жалко улыбаясьИ руку вверх подняв — как бы в мольбеИли чтоб жизнь не расплескать. И тутОн понял (он ведь был не так уж мал,Чтоб этого не осознать, подросток,Работавший за взрослого) — он понял,Что все пропало. «Ты скажи, сестра,Скажи, чтоб руку мне не отрезали!»Да там уже и не было руки.Врач усыпил его эфирной маской.Он булькнул как-то странно и затих.Считавший пульс внезапно испугался.Не может быть. Но... стали слушать сердце.Слабей — слабей — еще слабей — и все.Что тут поделаешь? Умерший умер,Живые снова занялись — кто чем.вернуться

1

Аллюзия на фразу из знаменитого монолога Макбета о тщетности и краткости жизни: «Out, out, brief candle!» («Так гасни, гасни же, свечи огарок!»).