Стилински понятия не имел, что ему делать. Он не знал, как обращаться с детьми, что можно с ними делать, а что нужно и необходимо. Он понимал, что уж если она за десять минут смогла ввести его в состояние истерики, то через час он уже вообще забьётся в угол, а к вечеру попросту умрёт.

Стайлз сделал несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя, и, вроде, даже начал успокаиваться, как вдруг до него донёсся тихий детский плач. Парень замер, огромными глазами глядя перед собой, и с ужасом слушал, как плач перерастает в громкий крик. Стилискни зарылся пальцами в волосы и подскочил к сестре, испуганно глядя на неё.

- Что? Что я должен сделать? - воскликнул он. Девочка, затихнув на миг, заинтересованно взглянула на него и совсем успокоилась, с любопытством разглядывая парня, но всё равно часто дыша. Стайлз, подняв руки и бросив что-то вроде обещания скорого возвращения, убежал из гостиной и влетел на кухню, подбегая к холодильнику.

Отец оставил ему инструкцию, Стайлз нашёл её ещё минут семь назад, но так и не понял абсолютно ничего.

Стилински провёл минут двадцать в беготне из одной комнаты в другую. В гостиной он качал колыбель и тряс погремушку, просто не понимая, как что-то подобное может успокоить хоть кого-то, а в кухне раз за разом перечитывал инструкцию, пытаясь понять хоть один пункт из неё. И вот один раз, когда он вышел в коридор, уже уставший, чтобы снова прочитать инструкцию, сестра заплакала снова, и теперь уже не замолчала, когда Стайлз подошёл к ней со слегка нервной улыбкой.

- Так, что ты можешь хотеть? - пробормотал Стайлз, размышляя вслух. - Наверное, ты хочешь есть? Да, все хотят есть. Но у нас есть еда? Пиццы у нас нет, и… Стоп. Инструкция! - воскликнул он и бросился в кухню, подлетая к холодильнику и почти поскальзываясь, но удерживаясь за него самого. - Так, еда, - пробормотал он, проглядывая список. - Еда, едва. Вот оно! Ест она смесь, приготовленную на тёплом, но не горячем молоке. Всё есть в холодильнике.

Стайлз вынул содержимое и водрузил на тумбочку около раковины, а потом понял, что не знает, что делать. В углу стояла какая-то бутылка с непонятной резиновой насадкой, и прилепленный к ней стикер гласил, что из этого Стайлз должен будет кормить ребёнка. Но чем? Стилински не знал, каким образом можно подогреть молоко, не сжигая при этом всю кухню, и что значит тёплое, а не горячее, и какая к чёрту вообще смесь, и как её готовить.

- Так, Стайлз, - выдохнул парень, чуть подрагивающими руками поднимая коробочку смеси и разглядывая. - Ты всё сможешь. Это же всего лишь ребёнок, ты справлялся и с кое-чем пострашнее. Ты всё сможешь.

Стайлз понял, что у него проблемы, минуты через две. Он вылил молоко в кастрюлю, найденную где-то в шкафу, и при помощи заклинания, которым когда-то пользовалась Клаудия при приготовлении еды, начал его кипятить. Стайлз знал, что это заклятие может мгновенно подогреть молоко, может постепенно, а может едва подогреть. И всё бы прекрасно, если бы Стайлз знал, как с этим заклинанием можно управляться в принципе.

В итоге парень махнул на всё рукой, решив, что, если что, можно будет поставить в холодильник и остудить, оставил молоко вариться, а сам направился к лежащей на столике коробке со смесью. Стайлз секунд сорок искал инструкцию где-то сзади, а потом, найдя, лишь вздохнул и чуть улыбнулся, понимая, что не всё уж так сложно. Вроде бы.

Обернувшись, Стайлз не стал отрывать взгляда от коробки, продолжая читать, и просто медленно пошёл к кастрюле и лежащей на столике палочке, которая действовала заклятием сама. И понял он, что что-то не так, только когда ему на лежащую на столе ладонь попало что-то очень… горячее.

- Да господи! - вскричал Стайлз, подняв голову и увидев, что молоко уже не то что не просто варится, оно уже просто переливается за пределы кастрюли, проливаясь на стол, пол и самого парня. И Стайлз, кинувшись спасать положение, успел подумать лишь о том, что, возможно, всё не так уж и просто.

Ещё через час Стайлз осознал, что тот его план с повешением к вечеру не так уж и плох. Потому что за всё это время Мечиеслава замолкала только минут на десять, и пять из них лишь из-за того, что она ела. И Стайлз не знал, что делать. Он уже почти готов был признать, что бороться с Пожирателями было легче. Почти.

Следующим испытанием для Стайлза стало осознание того, что дети всё же ходят в туалет. И, к сожалению, это не так буквально, как хотелось бы, и поэтому Стилински предстояло ещё одно испытание, причём совсем-совсем не такое лёгкое, как он предполагал.

И ещё минут через тридцать Стайлз, уже измотанный, сидел на диване около колыбели и смотрел на заснувшую девочку, периодически вздыхая.

- У тебя такое дурацкое имя, - пробормотал Стайлз, замечая, как девочка причмокнула во сне губами и нахмурившись - он тоже так делал. - Тебе бы больше подошло Дженем или что-то вроде, - нахмурился он, с удивлением подмечая, что девочке это имя-прозвище действительно подходит больше. - И теперь ты мне даже нравишься чуть побольше. Когда молчишь и когда у тебя имя не Мечиеслава.

И в следующий миг Стайлз подскочил, так как внезапно раздался звонок в дверь. Стилински с замирающим сердцем повернулся и взглянул на сестру, но та лишь причмокнула губами во сне, видимо, не собираясь пока просыпаться. Тогда парень, проклиная гостя, кем бы тот ни был, направился к холлу и, открыв дверь, замер с открытым ртом, глупо хлопая глазами.

- Я подумала, тебе может пригодиться помощь, - слегка устало улыбнулась Лидия, видимо, по взгляду понимая, что оказалась абсолютно права.

- Лидия, я, конечно, люблю тебя и всегда рад видеть, но сегодня я просто нереально счастлив, что ты пришла, - пробормотал Стайлз, пропуская девушку внутрь.

- Всё так плохо? - улыбнулась Лидия, говоря теперь вполголоса и оглядываясь, видимо, ища ребёнка.

- Ты себе представить не можешь, - захныкал Стайлз, мотая головой. Лидия, улыбнувшись, лишь взъерошила ему волосы и кивнула, как бы говоря, что сейчас она во всём разберётся.

И следующие часы ребят прошли как-то слишком быстро. Стайлз был до того счастлив, что у него появился помощник, на которого можно всё скинуть, что чуть не впал в истерику, когда Лидия сказала, что она сходит до магазина, так как дома ничего для Мичи - Стайлз постоянно исправлял рыжеволосую и говорил, что она Дженем - нет, и она просто купит, оставив парня с сестрой от силы на пятнадцать минут.

Она оставила его на час. Стайлз опять носился по дому, искал еду и вещи, которыми можно успокоить Дженем. В один миг он вспомнил, что Лидия сказала ему, что ребёнка нужно запеленать, и опять обнаружил проблему.

Он боялся её поднять.

Стайлз видел, какие маленькие у неё руки, какая маленькая она вся. И он понял, что боится сделать хоть что-то не так. Навредить ей, сделать больно, причинить неудобство. Он едва ли мог прикасаться к ней, даже мимолётно, каким же образом он её поднимет?

И в итоге Стайлзу пришлось сидеть и дожидаться Мартин, которая пришла с целым набитым пакетом. Стилински подорвался тут же, относя его на кухню и раскладывая всё по местам, надеясь, что это спасёт его от того, чтобы не поднимать Дженем и не делать с ней в принципе ничего.

Не спасло. И на что он рассчитывал, тут же Лидия?

- Стайлз, просто осторожно подними её, ты её не сломаешь, - проговорила Лидия, стоящая рядом с ним в гостиной со сложенными на груди руками.

- Нет, Лидия, я её сломаю, и поэтому сделаешь это ты, - возразил Стайлз, тоже складывая руки на груди.

- Стайлз, - недовольно произнесла Мартин, вздыхая. - Это просто. Просто придерживай её так, как я тебе сказала, и подними, но только не резко.

- Лидия, я…

- Если ты этого не сделаешь, я вернусь обратно к МакГонагалл и скажу, что ты не придёшь ещё неделю, и ты просто останешься здесь один с Мичи.

- Дженем, - закатил глаза Стилински. - Ты жестокая.

- Спасибо. Бери и поднимай, - махнула рукой Лидия.

Стайлз даже не помнил того момента. Он знал, что у него дрожали руки, что, кажется, он трясся весь, вследствие чего тряслась и Дженем, но её это, вроде, только забавляло. Когда он поднял её и оказался с ней нос к носу, она только завороженно взглянула на него, а потом вдруг засмеялась и, положив руку ему на щёку, принялась разглядывать уже умилённо улыбающуюся Лидию. И Стайлз подумал, что нет. Всё совсем не плохо.