БАТУМКорабли плывутВ Константинополь.Поезда уходят на Москву.От людского шума льИль от скопа льКаждый день я чувствуюТоску.Далеко я,Далеко заброшен,Даже ближеКажется луна.Пригоршнями водяных горошинПлещет черноморскаяВолна.Каждый деньЯ прихожу на пристань,Провожаю всех,Кого не жаль,И гляжу все тягостнейИ пристальнейВ очарованную даль.Может быть, из ГавраИль МарселяПриплыветЛуиза иль Жаннет,О которых помню яДоселе,Но которыхВовсе – нет.Запах моря в привкусДымно-горький.Может быть,Мисс МитчелИли КлодОбо мне вспомянутВ Нью-Йорке,Прочитав сей вещи перевод.Все мы ищемВ этом мире буромНас зовущиеНезримые следы.Не с того ль,Как лампы с абажуром,Светятся медузы из воды?ОттогоПри встрече иностранкиЯ под скрипыШхун и кораблейСлышу голосПлачущей шарманкиИль далекийОкрик журавлей.Не она ли это?Не она ли?Ну да разве в жизниРазберешь?Если вот сейчас ееДогналиИ умчалиБрюки клеш.Каждый деньЯ прихожу на пристань,Провожаю всех,Кого не жаль,И гляжу все тягостнейИ пристальней В очарованную даль.А другие здесьЖивут иначе.И недаром ночьюСлышен свист,—Это значит,С ловкостью собачьейПробирается контрабандист.Пограничник не боитсяБыстри.Не уйдет подмеченный имВраг,Оттого так частоСлышен выстрелНа морских, соленыхБерегах.Но живуч враг,Как ни вздынь его,Потому синеетВесь Батум.Даже море кажется мнеИндигоПод бульварныйСмех и шум.А смеяться есть чемуПричина.Ведь не так уж многоВ мире див.Ходит полоумныйСтаричина,Петуха на темень посадив.Сам смеясь,Я вновь иду на пристань,Провожаю всех,Кого не жаль,И гляжу все тягостнейИ пристальнейВ очарованную даль.1924* * *Этой грусти теперь не рассыпатьЗвонким смехом далеких лет.Отцвела моя белая липа,Отзвенел соловьиный рассвет.Для меня было все тогда новым,Много в сердце теснилось чувств,А теперь даже нежное словоГорьким плодом срывается с уст.И знакомые взору просторыУж не так под луной хороши.Буераки… пеньки… косогорыОбпечалили русскую ширь.Нездоровое, хилое, низкое,Водянистая, серая гладь.Это все мне родное и близкое,От чего так легко зарыдать.Покосившаяся избенка,Плач овцы, и вдали на ветруМашет тощим хвостом лошаденка,Заглядевшись в неласковый пруд.Это все, что зовем мы родиной,Это все, отчего на нейПьют и плачут в одно с непогодиной,Дожидаясь улыбчивых дней.Потому никому не рассыпатьЭту грусть смехом ранних лет.Отцвела моя белая липа,Отзвенел соловьиный рассвет.1924* * *Мы теперь уходим понемногуВ ту страну, где тишь и благодать.Может быть, и скоро мне в дорогуБренные пожитки собирать.Милые березовые чащи!Ты, земля! И вы, равнин пески!Перед этим сонмом уходящихЯ не в силах скрыть моей тоски.Слишком я любил на этом светеВсе, что душу облекает в плоть.Мир осинам, что, раскинув ветви,Загляделись в розовую водь.Много дум я в тишине продумал,Много песен про себя сложил,И на этой на земле угрюмойСчастлив тем, что я дышал и жил.Счастлив тем, что целовал я женщин,Мял цветы, валялся на травеИ зверье, как братьев наших меньших,Никогда не бил по голове.Знаю я, что не цветут там чащи,Не звенит лебяжьей шеей рожь.Оттого пред сонмом уходящихЯ всегда испытываю дрожь.Знаю я, что в той стране не будетЭтих нив, златящихся во мгле.Оттого и дороги мне люди,Что живут со мною на земле.1924