* * *Нивы сжаты, рощи голы,От воды туман и сырость.Колесом за сини горыСолнце тихое скатилось.Дремлет взрытая дорога.Ей сегодня примечталось,Что совсем-совсем немногоЖдать зимы седой осталось.Ах, и сам я в чаще звонкойУвидал вчера в тумане:Рыжий месяц жеребенкомЗапрягался в наши сани.1917* * *Я по первому снегу бреду,В сердце ландыши вспыхнувших сил.Вечер синею свечкой звездуНад дорогой моей засветил.Я не знаю, то свет или мрак?В чаще ветер поет иль петух?Может, вместо зимы на поляхЭто лебеди сели на луг.Хороша ты, о белая гладь!Греет кровь мою легкий мороз!Так и хочется к телу прижатьОбнаженные груди берез.О лесная, дремучая муть!О веселье оснеженных нив!…Так и хочется руки сомкнутьНад древесными бедрами ив.1917* * *О верю, верю, счастье есть!Еще и солнце не погасло.Заря молитвенником краснымПророчит благостную весть.О верю, верю, счастье есть.Звени, звени, златая Русь,Волнуйся, неуемный ветер!Блажен, кто радостью отметилТвою пастушескую грусть.Звени, звени, златая Русь.Люблю я ропот буйных водИ на волне звезды сиянье.Благословенное страданье,Благословляющий народ.Люблю я ропот буйных вод.1917* * *Песни, песни, о чем вы кричите?Иль вам нечего больше дать?Голубого покоя нитиЯ учусь в мои кудри вплетать.Я хочу быть тихим и строгим.Я молчанью у звезд учусь.Хорошо ивняком при дорогеСторожить задремавшую Русь.Хорошо в эту лунную осеньБродить по траве одномуИ сбирать на дороге колосьяВ обнищалую душу-суму.Но равнинная синь не лечит.Песни, песни, иль вас не стряхнуть?..Золотистой метелкой вечерРасчищает мой ровный путь.И так радостен мне над пущейЗамирающий в ветре крик:«Будь же холоден ты, живущий,Как осеннее золото лип».1917ТОВАРИЩОн был сыном простого рабочего,И повесть о нем очень короткая.Только и было в нем, что волосы как ночьДа глаза голубые, кроткие.Отец его с утра до вечераГнул спину, чтоб прокормить крошку;Но ему делать было нечего,И были у него товарищи: Христос да кошка.Кошка была старая, глухая,Ни мышей, ни мух не слышала,А Христос сидел на руках у материИ смотрел с иконы на голубей под крышею.Жил Мартин, и никто о нем не ведал.Грустно стучали дни, словно дождь по железу.И только иногда за скудным обедомУчил его отец распевать марсельезу.«Вырастешь, – говорил он, – поймешь…Разгадаешь, отчего мы так нищи!»И глухо дрожал его щербатый ножНад черствой горбушкой насущной пищи.Но вот под тесовымОкном —Два ветра взмахнулиКрылом;То с вешнею полымью ВодВзметнулся российскийНарод…Ревут валы,Поет гроза!Из синей мглыГорят глаза.За взмахом взмах,Над трупом труп;Ломает страхСвой крепкий зуб.Все взлет и взлет,Все крик и крик!В бездонный ротБежит родник…И вот кому-то пробилПоследний, грустный час..Но верьте, он не сробелПред силой вражьих глаз!Душа его, как прежде,Бесстрашна и крепка,И тянется к надеждеБескровная рука.Он незадаром прожил,Недаром мял цветы;Но не на вас похожиУгасшие мечты…Нечаянно, негаданноС родимого крыльцаДонесся до МартинаПоследний крик отца.С потухшими глазами,С пугливой синью губ,Упал он на колени,Обняв холодный труп.Но вот приподнял брови,Протер рукой глаза,Вбежал обратно в хатуИ стал под образа.«Исус, Исус, ты слышишь?Ты видишь? Я один.Тебя зовет и кличетТоварищ твой Мартин!Отец лежит убитый,Но он не пал, как трус.Я слышу, он зовет нас,О верный мой Исус.Зовет он нас на помощь,Где бьется русский люд,Велит стоять за волю,За равенство и труд!..»И, ласково приемляРечей невинных звук,Сошел Исус на землюС неколебимых рук.Идут ручка с рукою,А ночь черна, черна!..И пыжится бедоюСедая тишина.Мечты цветут надеждойПро вечный, вольный рок.Обоим нежит веждыФевральский ветерок.Но вдруг огни сверкнули…Залаял медный груз.И пал, сраженный пулей,Младенец Иисус.Слушайте:Больше нет воскресенья!Тело его предали погребеньюОн лежитНа МарсовомПоле.А там, где осталась мать,Где ему не быватьБоле,Сидит у окошкаСтарая кошка,Ловит лапой луну…Ползает Мартин по полу:«Соколы вы мои, соколы,В плену вы,В плену!»Голос его все глуше, глуше,Кто-то давит его, кто-то душит,Палит огнем.Но спокойно звенитЗа окном,То погаснув, то вспыхнувСнова,ЖелезноеСлово:«Рре-эс-пуу-ублика!»1917