ПОВЕСТЬ О СОБАКЕ, ОХОТНИКЕ И ЛИСИЦЕ

Жил охотник один. Был он зорок и знал он пути; Он за дичью любой мог любую пустыню пройти. Он собаку имел. Буйный бег ее собственной тени Не догнал бы ее над простором песков и растений. Были в страхе онагры, пред нею дрожал носорог, Многомощных оленей сбивала порой она с ног. И охотнику всюду была она в странствиях другом, Дни и ночи была к ежечасным готова услугам. К благодарности, к дружбе, казалось, взывала она — Охраняла в ночи, днем еду добывала она. Но подобная льву, скрылась где-то, — и горькие мысли Угнетали охотника: звери собаку загрызли. Думал он: на путях, где судьба все имеет права, Лапа верной собаки дороже кудлатого льва. Хоть в печали своей он, казалось, утрачивал душу, Скорбь души он смирил. «Я терпенья, — сказал, — не нарушу». Он терпенья набрался, хоть был он горяч, и совсем Он про дичь позабыл; не имел ее и на дирхем. Ц лисица пришла и промолвила голосом лживым: «Ты терпенья не знал, почему же ты стал терпеливым? Я слыхала, охотник, что пес твой прекрасный подох, — Ты во здравии будь, если пес твой ужасный подох. Он вчера, говорят, словно лев, поскакал на охоту, Поскакал и пропал, и тебе он доставил заботу. На тебя он как будто охотится ныне. Ну что ж! Верю, месяца два ты печали о нем не уймешь. Ну, вставай, за жарким ты направься к оленю иль гуру; Мясо съешь, а дервишу отдай ты ненужную шкуру. Жирной снедью, о лев, ты недавно питался. Теперь Мясом жирных лисиц наслаждаться не будешь. Поверь, В безопасности ты. Твоего не коснулось ли слуха То, что жир этот — яд, что от жира бывает желтуха? Ведь собаки уж нет. Ну, к чему твоя верность, к чему? Ну, к чему твое горе, печали безмерность к чему?» И охотник сказал: «Ночь, поверь мне, рассветом чревата. Грусть моя недолга: от восхода она до заката. И доволен я тем, что живущим известно давно: И печалям и радостям долгими быть не дано. Что величье! Что рабство! Идет это все друг за другом, Все на свете охвачено вечно крутящимся кругом. Небеса и созвездья в размерном вращенье текут, Дни удач и невзгод в быстросменном теченье текут. Хоть мы с сердцем грустим, я и сердце печалиться рады, Потому что печаль — предвещенье грядущей отрады. Стал Иосифом волк[94], опускать все ж не стану я вежд. Я не волк, и своих раздирать я не стану одежд. Хоть собака исчезла, мне все же, поверишь ли, мнится, Что придет она с дичью, с тобой очень схожей, лисица!» Он еще говорил, а уж пыль заклубилась вдали, И собака мелькнула в клубящейся, в серой пыли. И затем, обежав два-три раза лисицу, напала На лисицу собака, подмяла ее и сказала: «С опозданьем большим, дальний путь одолев, я пришла; Но ведь знает лисица: как яростный лев, я пришла. Глянь, в ошейнике я. Лучше веры не сыщешь завета[95]. Глянь, в колодках лиса — не твоя ли уверенность это?» Если наша уверенность душу к терпенью ведет, Каждый замысел наш нас всегда к достиженью ведет. Если прибыль имеешь, уверься ты в прибыли новой, Эту веру считай всяких дел наилучшей основой. Если поступь уверенна, день твой не будет пустым; Если камень уверен, не станет ли он золотым? Если твердо шагаешь, в пути не изведаешь горя, Влагу сыщешь в огне, вихри праха поднимешь из моря. Тот, кто с твердою верой о трудных печется делах, Помнит щедрость и милость: живущих питает Аллах. И не станет он мошкой над чьей-либо скатертью, будет Ко всему благосклонен, и горести он позабудет. Ты на верной дороге, ты светлых достигнешь дверей. Божье дело свершай, не горюя о доле своей. Обратись к величайшему, став у дверей, и участья Ты проси у него — он податель и бедствий и счастья. Не вернется никто, эти светлые двери пройдя. Кто захочет вернуться, благое за ними найдя? Чтите племя уверенных. Все им известны дороги, Ведь они — голова, а другие — покорные ноги. Лишь молитвенным ковриком воду затронут они, Станет медом вино[96], и почтенье ты к ним сохрани. Коль устойчивость дел ты считаешь несбыточным делом, Что считаешь своим неизбежным и вечным уделом? Нам обличье земное столь ясное взору дано, Но с высот безначальных указ получило оно. Нашу долю, о друг, нам послали безвестные дали. Что ж, ее ты прими, если нам ее некогда дали. Люди ищут иного — того, что, не в нашем краю, Но мгновенные люди вкушают лишь долю свою. Будь старателен в вере. Лишь верные все побороли. Ты стараньем иным не изменишь нерадостной доли, Чтоб великим ты стал, чтоб над миром сиял ты в выси, Ты старателен будь и помоги небес не проси. Низами хоть старался, но было немного в нем жара. Если чем-то он стал, — это следствие вышнего дара. вернуться

94

То есть моя собака, сильная, как волк, пропала так же, как пропал Иосиф Прекрасный, пойдя с братьями погулять в степь.

вернуться

95

То есть собака вернулась так, как если бы на ней был одет ошейник с цепью, потому что охотник прибег к вере и стал терпеливым.

вернуться

96

То есть как только отшельники откажутся от сухого аскетизма, вино, запретное в исламе, становится для них таким же дозволенным, как мед.