Ночи стали тоскливее…

Ночи стали тоскливее,Безысходнее – дни.Ты еще молчаливееПритаилась в тени.19-20 августа 1902

Прости. Я холодность заметил…

Прости. Я холодность заметилРавно – в тревоге и в тиши.О, если бы хоть миг был светелБесцельный май твоей души!О, если б знала ты величьеНеслыханное бытия!О, если б пало безразличье,Мы знали б счастье – ты и я!Но это счастье невозможно,Как невозможны все мечты,Которые порою ложноМоей душе внушаешь ты.26 августа 1902

Месяц вышел, солнца нет…

Месяц вышел, солнца нет,Лишь зари вечерний свет.Отдаленного набатаГолос тягостный плывет,Но душа цвела когда-тоИ теперь еще цветет.Август 1902

Подумай о подземном шуме…

Подумай о подземном шуме.Мое ты сердце утиши.Быть может, и в минутной думеСкажусь любовью для души.Август 1902

Давно хожу я под окнами…

Давно хожу я под окнами,Но видел ее лишь раз.Я в небе слежу за волокнамиИ думаю: день погас.Давно я думу печальнуюВсю отдал за милый сон.Но песню шепчу прощальнуюИ думаю: где же он?Она окно занавесила –Не смотрит ли милый глаз?Но сердцу, сердцу не весело:Я видел ее лишь раз.Погасло небо осеннееИ розовый небосклон.А я считаю мгновенияИ думаю: где же сон?7 сентября 1902

Голоса

Предоставьте мертвым

погребать мертвецов.

(Евангелье)

Он не властен придти:

он убит на пути,

Он в могилу зарыт, он мертвец.

(Вальтер Скотт)

Первый голосЯ – свободный глашатай веков.Я – слуга у моей госпожи.Укажи мне названье цветов,Ей любимых цветов – укажи.Второй голосУ высоких заброшенных стен,Где впервые запомнил ты плен,Там кусты притаились вербен,Ярко-красных, кровавых вербен.Первый голосКто ж, похитчик, душою не слаб?Кто, покрытый ночной темнотой?Будет он господин или раб –Но не я, а другой?Второй голосДа, поутру, веселый, к крыльцуПодойдет – и у сердца цветы.Он не раб – господин: по кольцу, По дрожащей руке, по лицуТы узнаешь, по знаку кровавой мечты.Первый голосЧто мне тайна кровавых цветов!Что мне лик господина – скажи!Я – свободный глашатай веков.Я – слуга у моей госпожи.8 сентября 1902

Стремленья сердца непомерны…

Стремленья сердца непомерны,Но на вершинах – маяки.Они испытаны и верны,И бесконечно далеки.Там стерегут мое паденьеВеселых ангелов четы.Там лучезарным сновиденьемВ лазури строгой блещешь Ты.Призвал ли я Тебя из праха,Иль Ты Сама ко мне сошла,Но, неизведанного страха,Душа, вкусивши, замерла…15-30 сентября 1902

Передо мной – моя дорога…

Передо мной – моя дорога,Хранитель вьется в высоте:То – ангел, ропщущий на богаВ неизъяснимой чистоте.К нему не долетают стоны,Ему до неба – взмах крыла,Но тайновиденья законыЕще земля превозмогла.Он, белокрылый, звонко бьется,Я отразил его мятеж:Высоко песня раздается, –Здесь – вздохи те же, звуки те ж.И я тянусь, подобный стеблю,В голубоватый сумрак дня,И тайно вздохами колеблюТраву, обнявшую меня.30 сентября 1902

Все огни загораются здесь…

Все огни загораются здесь.Там – туманы и мертвенный дым, –Безначальная хмурая весь,С ней роднюся я духом моим.Но огни еще всё горячи,Всё томлюсь в огневой полосе…Только дума рождает ключи,Холодеющий сон о красе…Ах, и дума уйдет и замрет,Будет прежняя сила кипеть,Только милая сердцу вздохнет,Только бросит мне зов – улететь.Полетим в беззаконную весь,В вышине, воздыхая, замрем…Только ужас рождается здесь.Там – лишь нежная память о нем.Сентябрь 1902

Я ждал под окнами в тени

Я ждал под окнами в тени,Готовый гибнуть и смеяться.Они ушли туда – одни –Любить, мечтать и целоваться.Рука сжимала тонкий нож.В лохмотьях, нищий, был я жалок.Мечтал про счастье и про ложь,Про белых, девственных русалок.И, дрогнув, пробегала тень,Спешил рассеянный прохожий.Там смутно нарождался день,С прошедшим схожий и несхожий.И вот они – вдвоем – одни…Он шепчет, жмет, целует руки…И замер я в моей тени,Раздавлен тайной серой скуки.Сентябрь 1902