-- Что может быть важнее свободы?

Мурра взглянул на Айвана, разминающего ноги.

-- Мы не просим тебя присоединиться к нам, -- подал голос другой маг. -- Помоги нам освободить город в благодарность за нашу помощь.

Мурра хотел бы прочесть им лекцию о корыстности их поступка, спросить, что они будут делать, если он откажется: вернут их в камеры, а сами сбегут? Он хотел бы сказать, что это не его дело, а он явился в Зел только ради мальчишки. Но не стал. Как не стал он их убеждать в бессмысленности их стремлений.

Вернувшись в Северовесье после того, как узнал о том, что Ачукалла сбежал, Мурра похоронил жену на местном кладбище. Жители сначала возмущались чужаком, но потом он напомнил им, что его травы не раз помогали им побороть болезни. Стоя у свежей могилы Мины, он вспомнил ее последние слова. "Позаботься о детях. Обо всех детях". Тогда он не понял, что она имела в виду, но теперь...

Его дети в безопасности, пока его нет рядом. Он совсем недолго был знаком с теткой Айвана, но сразу понял, что она добрая и не откажется приютить его детей у себя взамен племянника. Покидая их, Мурра взял с сына и дочери обещание дождаться его и вести себя воспитано, как он их всегда и учил. Они были одаренные, хотя пока и сами об этом не знали, поэтому травник не боялся, что кто-то выдаст их там, где столько лет прожил Айван.

В отличие от отца Айвана, он не оставил своим детям книг о магии. Мурра не хотел, чтобы они пытались колдовать в мире, где столько ненавистников волшебства. Если он вернется, то научит их всему, что знает. А если нет... им безопасней жить обычными людьми.

-- Сколько всего Непокорных в городе? -- спросил Мурра у магов. -- И все ли они не выше третьей Завесы?

-- Еще примерно человек двадцать. Мы не хотели идти всей толпой. Среди нас есть один из четвертой Завесы, но он жалкий трус, и старается не лезть на рожон.

Должно хватить, подумал Мурра, прикидывая в уме.

-- Если хотите, чтобы я вам помог, перед этим вам придется помочь мне.

Через несколько минут они отправились дальше по коридору. Мурра вернул руку, но оставался еще его посох и конфигар Айвана, которого не было среди валяющихся на земле. Непокорные слышали, что Сехрим собирает различные вещи, в том числе и магические, в своем подвале, так что им следует идти именно туда.

Айван теперь шел на своих двоих, хоть и с трудом, но остальные тоже двигались медленно из-за пленников, так что он не отставал. Парень вспомнил слова одного из магов о том, что они хотят стать такими, как их видят простые люди, -- тиранами, и спросил, что он имел в виду.

-- Мы желаем захватить власть над всем Троеконом. Древние клятвы больше ничего не значат, посему мы имеем право на убийство простых людей.

-- Вы хотите развязать вторую войну между людьми и магами?! -- с ужасом догадался Мурра.

-- Она будет отличной от предыдущей. В этот раз мы сможем свободно использовать магию, а потому пострадают только те, кто окажет нам прямое сопротивление. Нам больше нет нужды в аманах, через которых мы передавали магическую энергию. Мы просто испепелим всех викаранов своими силами. Когда мы свергнем нынешнюю власть и займем ее место, вскоре люди увидят различия и поймут, что мы далеко не те, кем они нас считали. Мы покажем им, что такое настоящий мир.

Айван сомневался, что насилием можно добиться мира, но промолчал. Его эти дела не касались. Он хотел покинуть Троекон и забыть о нем навсегда. Пусть тут хоть все поубивают друг друга и оставят от себя одно лишь пепелище, главное, чтобы это случилось после того, как он сбежит.

Идущий впереди маг вдруг поднял руку, давая знак всем затихнуть. Впереди показался тупик, до которого едва доставал свет лампы. Выход, догадался Айван. Колдун впереди оглянулся и приложил палец к губам, затем указал на тупик и будто поскреб по воздуху. У выхода кто-то был.

Ничего не говоря, Нандин двинулся вперед, держа наперевес обрубок меча. Маг двинулся следом, и в тусклом свете фонаря все смогли рассмотреть круглую дверь из крепкого дерева. Берсеркер жестом приказал волшебнику отойти, а сам встал в стойку и напрягся.

Спустя минуту в тишине туннеля послышался легкий щелчок, и в эту же секунду Нандин с силой влетел в дверь и выпрыгнул наружу. Послышался звук битого стекла, быстро сменившийся ударами стали о сталь и выкриками ругательств.

Спустя минуту в проеме появилось довольное лицо берсеркера. Он махнул рукой и скрылся за углом.

-- Викаране! -- воскликнул один из магов, заприметив Лютера и Войтоса. -- Ты их убил?

-- Я никогда намеренно не убивал викаранов, -- ответил Нандин серьезно, -- и этих не собираюсь. Не тратьте время. Нужно вооружиться.

-- Здесь мертвец! -- крикнул уже другой волшебник, и все тут же сбежались поглядеть.

Нандин сразу узнал человека, который в лесу выстрелил ему в руку. Все с подозрением покосились на него. Берсеркеру пришлось отнекиваться, указывая на то, что кровь уже успела подсохнуть, а значит, убитый лежит здесь уже меньшее час.

Каждый, кто мог ходить, принялись разбирать оружие. Айван нашел себе неплохой длинный нож в красивых позолоченных ножнах. Набалдашник кинжала представлял собой детально вырезанную голову орла, а лезвие слегка изгибалось вниз, будто коготь.

Мурра держал в руках обломки своего посоха. Казалось, будто инструментарий он получил только вчера в знак окончания пятой Завесы. Он никогда не был в ладах с деревом, но даже почини он посох, тот превратится в обычную палку. Все инструментарии создаются с помощью колдовства, и будущий владелец обязательно помогает в его изготовлении, но один раз сломанный, он навсегда теряет свои свойства. Одна Завеса отделяла однорукого волшебника от возможности пользоваться практически любым предметов для концентрации энергии.

-- Мурра. -- К травнику подошел один из магов, крепкий парень лет двадцати пяти на вид, но в действительности ему могло быть и все пятьдесят. -- Вот, возьми. Это мой конфигар. В твоих руках он окажется куда полезнее.

-- А как же ты?

-- Те конфигары, что мы нашли в коридоре и здесь, оказались завязанными на крови, и вряд ли их владельцы живы. Остальные валяются разломанными вон в том рундуке. А я... Я лучше вооружусь мечом, в моем случае это куда полезней. Да вот хоть этим.

Он схватил первый попавшийся на глаза меч. Точнее сказать, что он так и бросался в глаза. Длинный, как клеймор, но широкий практически на всем протяжении, как спата. Короткая гарда слегка изогнута, как усы южан Большого Континента. Но больше всего привлекало само лезвие.

-- Ну-ка, -- вклинился Нандин, неожиданно выхватывая меч из рук мага. -- Мне бы его дня три назад, -- вздохнул берсеркер.

-- А что было три дня назад?

-- Да Полесицы, Отродье Бездны.

-- Он бы помог против них?

Нандин взглянул на собеседников, как на глупых детей.

-- Вы разве не видите? Смотрите: меч имеет несколько линий закалки, но они совсем необычные. Мало того, что их несколько и они волнистые, как у мечей Лисьего Континента, так и цвет их противоположен обычному. В самом центре он светлый, но к краям темнеет. Обычно наоборот, ведь острие из-за точки обесцвечивается.

-- И что это значит?

-- Волшебники, а не видите? -- поразился Нандин. -- Меч сделан из сплава лучшей стали и Божьего камня, но, бесспорно, с применением магии.

-- Магии?! -- пришло время поражаться чародеям. -- Но ведь Божий камень практически не пропускает магическую энергию.

-- Уж тонкостей не знаю. Я в кузнечных делах не мастак. Слыхал лишь краем уха, мол, сталь специально зачаровывают могущественные маги, а затем уже с помощью коваля создается сплав, из которого и льется меч. Только куется один такой чуть ли не больше года. Да, -- причмокнул Нандин чуть погодя, -- пожалуй, оставлю его себе. И ушел.

Спустя несколько минут все оказались готовы. Поднявшись по лестницы, они обнаружили, что замок двери выломан, как от сильного удара, но не придали этому значения. На улице лил холодный дождь, а солнце закрывали свинцовый тучи, будто в небе вдруг объявилась новая земля: еще чуть-чуть и она рухнет на головы, расплющив всех, кто живет внизу. Но это было даже в пользу, ведь в такую погоду вряд ли на улице много зевак, и можно не беспокоиться, что кто-то заметит дюжину подозрительных личностей.