«Гюльнар, Гюльнар! Увядшей славы ликТеперь лишь, страшный, предо мной возник!Сеид мой враг; он шел на остров мойС открытой, хоть безжалостной, душой;Вот почему мой бриг сюда приплыл.Мой грозный меч моей грозе грозил,Меч — но не тайный нож! Ужели тот,Кто женщин спас, уснувшего убьет?Я жизнь твою не для того сберег;Не дай мне думать, что смеялся рок.Теперь прощай; да будет мир с тобой!Ночь коротка — последний отдых мой!»«Что ж, отдыхай! Лишь солнце сгонит мглу,Весь корчиться ты будешь на колу.Готов он, я видала… Поутру,Знай, ты умрешь, но раньше я умру.Все — жизнь, любовь и ненависть ГюльнарТут ставкою. И — лишь один удар!Без этого нам не уйти; воследПогоня будет… Муки долгих лет,Твои тревоги, мой девичий стыдВсе тот удар сотрет и отвратит!Меч — но не нож? Как знаешь, а покаПусть будет верной женская рука!Лишь миг один — конец, корсар, беде;Мы встретимся на воле иль нигде!А дрогну — завтра озарит восходМой саван, твой кровавый эшафот».

IX

Она исчезла; опоздал ответ,Но пламенно корсар глядел ей вслед,Потом оковы подтянул, как мог,Чтоб не звенели, волочась у ног,И (нет засова, путь ему открыт)Вслед за Гюльнар, закованный, спешит.Куда ведет извилистый проход?Повсюду мрак; никто не стережет.Вот слабый свет стал вдалеке мерцать,Идти ль к нему? иль от него бежать?Он наугад идет. Вдруг холодокПредутренний коснулся ветром щек;Вот на открытой галерее он;В последних звездах блекнет небосклон;Но он не смотрит: на него другойСтруится свет из двери запертой:Сквозь щель лампады брезжит огонек,Но различить он ничего не мог.Скользнула вдруг фигура из дверей,Метнулась, стала — то Гюльнар! Он к ней,Глядит: о счастье! с нею нет клинка!Смягчилась, значит, гневная рука!Но с ужасом вдруг взор ее, горя,Взлетел туда, где льет багрец заря!Она волос откинула волнуЕй грудь скрывающую пелену:Казалось, что недавно лишь онаБыла над чем-то страшным склонена,К чему-то прикоснулась, и у нейОстался след кровавый меж бровей;И Конрад вздрогнул, мукой полон вновь:То был знак злодеянья верный — кровь!

X

Он был в боях; он думал, глядя в тьму,О пытке страшной, что грозит ему; Он знал соблазны и возмездья; онМог быть навек в цепях похоронен;Но, зная битвы, ужас, муки, плен,Вихрь всех страстей, — ни разу в глуби венОн льда того не чуял, как сейчасПред алой точкой меж горящих глаз!След крови, чуть заметная чертаНо вся в Гюльнар померкла красота!Пред кровью не дрожал он, но такой,Что в битвах пролита мужской рукой!

XI

«Конец! Проснуться не успев, он пал!Корсар, он мертв!.. Ты дорого мне стал.Но ни к чему слова теперь. Вперед!День наступает. В бухте лодка ждет.Те, кто мне предан, — тоже с нами в путь:К твоим бойцам они хотят примкнуть.Я мой поступок оправдать смогуНе здесь, на ненавистном берегу!»

XII

В ладони хлопнув, ждет; вдоль галерейВсе слуги — греки, мавры — мчатся к ней,С корсара цепи молча снять спешат;Вновь волен он, как ветер горных гряд,Но на душе столь тяжкий гнет и груз,Как будто в ней железо этих уз.Молчат. Гюльнар безмолвно знак дает;Открыт ведущий к морю тайный ход.Покинут город; вот у ног — прибой,Играя, брызжет в берег золотой.Гюльнар покорный, Конрад брел вослед:Не все ль равно — в плену он или нет?Он холоден, как в дни, когда пашаМечтал о пытках, ревностью дыша.

XIII

В бот сели. Бриз помчал их в кипень воли.Корсар сидел, воспоминаний полн,Пока вблизи громадой не возникМыс, где недавно укрывался бриг.Ах! с ночи той в такой ничтожный срокВместилась вечность крови, и тревог,И ужаса! Когда же скрылся мыс,Он замер весь, лицо склоняя вниз.Он вспоминал Гонзальво, свой отряд,Триумф минутный, счастья лживый взгляд.И вдруг, о милой думая, корсарВзглянул: пред ним — преступница Гюльнар!

XIV

Та не смогла снести прямой, в упорУставленный и леденящий взор;В ее глазах жестокий блеск погас,И разом слезы хлынули из глаз.Моля, она склоняется у ног:«Пусть мстит Алла, но ты простить бы мог!Чем стал бы ты, не будь повержен зверь?Кляни меня, но только не теперь!Я не такая; за три этих дняМой ум померк; не добивай меня!Я, не любя, не занесла б кинжал,И ты — мертвец — меня б не проклинал!»