– Понял, – ответил тот и замолчал.

Всю дорогу Дирол с грустью размышлял, какими несправедливыми могут быть милиционеры и как трудно будет курсантам изменить сложившийся стереотип. Быть может, если бы дорога оказалась подлиннее, он успел бы отчаяться и отказаться от выбранного жизненного пути. Но через пять минут «газик» фыркнул и остановился. «Интересно, где они прохлаждались все эти пятнадцать минут?» – удивился Дирол.

Между тем их с Антошкиным ввели в камеру, забрали документы и захлопнули дверь. Воспользовавшись моментом, Санек подробно расспросил подозреваемого, представившись представителем санэпидемстанции.

– Странно, – пожал плечами Антошкин. – Я в Китае-то был три месяца назад.

– Мы перепроверяем, – пояснил Дирол. – Значит, вы хорошо себя чувствуете?

– Ну, это как сказать, – тот поежился, вспоминая о побоях.

– Я имею в виду, никаких симптомов заболевания не чувствуете?

– Нет, – собеседник помотал головой, – не чувствую.

– А другие члены вашей семьи или друзья? – осторожно спросил Зубоскалин.

– Да я один живу.

– Вы знаете, – курсант сочинял на ходу, – особенно сильно заболевание протекает у молодых девушек. Лет примерно около двадцати.

– Никаких молодых девушек среди моих знакомых нет, – отмахнулся тот. – А вы самоотверженный человек. Лезть в драку для того, чтобы задать несколько вопросов. Вот если бы и милиция работала так же хорошо!

Зубоскалин даже покраснел от удовольствия.

Вене везло меньше, чем Диролу. Он уже клял себя, что не догадался разделить адреса, предварительно их прочитав. Ему пришлось ездить по разным окраинам города и потом еще долго топать от остановки до искомого дома.

И ладно бы со смыслом топать! Первые две поездки его прошли практически впустую. Ни один из хозяев не признался в наличии у него дома взрослой девушки. Правда, второй слишком настойчиво его в этом убеждал, и Кулапудов решил взять этого товарища себе на заметку. Тем более что и в Китай он ездил не так давно – каких-нибудь две недели назад.

Наконец он добрался до последнего адреса. Идти пришлось по району новостроек, где не росло еще ни единого дерева.

Солнце стояло высоко, и курсант изнывал от жары. В прохладном подъезде он несколько пришел в себя и позвонил в нужную дверь.

Ему открыл старичок.

– Здравствуйте, – Веня решил не церемониться. – Здесь проживает молодая девушка?

– Вы к Маше? – догадался дедушка. – Проходите в комнату, я сейчас ее позову.

Кулапудов обрадовался. Во-первых, девушка есть; во-вторых, не просто девушка, а именно Мария. Он помнил, что именно это имя было написано на бейджике подозрительной псевдомедсестры.

Веня прошел в большую комнату и скромно присел в кресло.

– Подождите, она одевается, – дедушка решил составить курсанту компанию.

– Скажите, а Маша не ездила, случайно, в Китай? – спросил Кулапудов.

– С родителями! – подтвердил дедушка. – Недавно вернулась. Хотите посмотреть фотографии?

– Конечно.

Курсант бегло просмотрел все, но Маши не увидел – на кадрах присутствовали только родители да младшая сестра. «Наверное, она сама предпочитает снимать», – догадался Веня.

– Что-то она задерживается, – дедушка озабоченно посмотрел на настенные часы, когда длинная стрелка прошла уже четверть круга. – А вы Машенькин жених?

Веня едва не поперхнулся печеньем, принесенным заботливым дедулей.

– Не совсем, – ответил он смущенно.

– Я так и подумал, – дед хитро подмигнул парню. – То-то она сразу запищала и вытащила из шкафа все платья.

Кулапудов обомлел. Пусть дедуля думает, что девушка просто хочет принарядиться. Но Веня-то понял, что она пытается сбежать, а платья из шкафа наверняка перекочевали прямиком в чемодан.

– Я должен попасть к ней в комнату! – сообщил он и одним рывком поднялся на ноги.

– Да вы что, она же не одета!

По тому, как дедуля старался Веню задержать, курсант понял: они с девицей – сообщники. Он резко оттолкнул деда, подбежал к комнате и распахнул дверь. Внутри кто-то взвизгнул, и перед глазами изумленного курсанта мелькнули зеленые пятна. Потом он увидел девчушку, спрятавшуюся за дверцу шкафа, которая возмущенно таращилась на него. Это была та самая младшая сестра.

– Машенька, он очень хотел попасть к тебе в гости, – извиняющимся тоном сказал дедушка, появившийся за спиной у Вени.

– Машенька? – Веня повернулся к деду. – Это и есть Маша?

– Хотите сказать, что вы видите ее в первый раз? – удивился тот.

– Нет, конечно, еще на фотографиях, – зло сказал Кулапудов и ушел.

Он спускался по лестнице пешком, ругая деда, себя и эту несчастную Машу. «Ну, разве можно двенадцатилетнюю девчонку назвать молодой девицей?»

Андрея по первому же адресу встретили очень подозрительно.

– Никого нет дома, – сообщили из-за двери.

Андрей задумался. Такие подозрительные пожилые люди обычно интересуются политикой.

– Я по поводу сбора подписей.

– Каких еще подписей?

– В поддержку кандидата в губернаторы. Откройте, пожалуйста.

Видимо, подозрительные хозяева были политически активными, поскольку дверь открыли почти сразу же. Бабуля, представшая перед ним на пороге, осмотрела его и сразу спросила:

– А где ваши бумаги?

– Какие еще бумаги? Ах, да, бумаги, – Андрей сообразил, что у сборщика подписей обязательно должны быть листочки, в которые он эти подписи, собственно говоря, и собирает.

– Вас что, ограбили? – изумилась бабуся.

– Что? Ну да, – он охотно схватился за предложенную ему отговорку. – Вот именно, ограбили. Теперь все собранные подписи пойдут за другого кандидата.

– Вот-вот, все сейчас так, – согласно кивнула бабуля. Ей было совершенно неважно, за кого собирал подписи Антон и за кого они пойдут теперь. Самое главное – факт несправедливости.

Полная сочувствия, бабуля напоила Андрея чаем и не стала расспрашивать. Наоборот, Утконесов разузнал очень много о ее жизни.

– Бабуль, кто там у тебя? – в комнату вошла очень красивая, по мнению Андрея, девушка.

– Да вот, мальчик от политиков пришел побеседовать.