102Там среди пчел и птиц уединенье,Мир многоцветен там и многолик.Там краткой жизни радостно кипеньеИ бессловесный ярче слов язык.Вот сквозь листву горячий луч проник,В ручье проворном блики заблестели.И Красота во всем, и ты постиг,Что этот запах, краски, свист и трели —Все создала Любовь для некой высшей цели.103Кто гнал любовь, здесь устремится к нейИ тайн ее волшебных причастится,А любящий начнет любить сильнейИ не захочет с пустынью проститься,Куда людскому злу не докатиться.Любовь растет иль вянет. Лишь застойНесвойствен ей. Иль в пепел обратится,Иль станет путеводною звездой,Которой вечен свет, как вечен мира строй.104Недаром здесь Руссо капризный генийОстановил мечты своей полетИ приютил для чистых наслажденийДве избранных души. У этих водПсихеи пояс распустил Эрот,Благословив для счастья эти склоны.Там тишина и нега. Там цвететГармония. Над ложем светлой РоныТам Альп возносятся блистательные троны.105Лозанна и Ферней![151] Святой предел,Где двух титанов обитают тени,Где смертных вел тропой бессмертных делНа штурм небес отважившийся гений.Здесь разум на фундаменте сомненийДерзнул создать мятежной мысли храм,И если гром не сжег ее творений,Так, значит, не впервые небесамУлыбкой отвечать на все угрозы нам.106Один из них Протей был — вечно новый,Изменчивый, ни в чем не знавший уз,Шутник, мудрец, то кроткий, то суровый,Хронист, философ и любимец муз,Предписывавший миру мненья, вкус,Оружьем смеха исправлявший нравы,Как ветер вольный, истинный француз,Прямой, коварный, добрый, злой, лукавый,Бичующий глупцов, колеблющий державы.107Другой — пытлив, медлителен, глубок,Упорством мысли изощрял сужденья,Оттачивал иронии клинок,Отдав труду ночей бессонных бденья,Насмешкой низвергал предубежденья,И — бог сарказма! — яростью глупцовБыл ввергнут в ад на муки искупленья, —Там, если верить россказням попов,Для усомнившихся ответ на все готов.108Мир спящим! Те, кто кары заслужили,Уже осуждены на небесах.Не нам судить того, кто спит в могиле!Но тайна тайн раскроется — и страхС надеждой вместе ляжет в тлен и прах.А прах, пусть не распался он покуда,Распасться должен, как и все в гробах,Но если мертвый встанет, — верю в чудо! —Ему простится все, не то — придется худо.109Но от людских созданий мне пораК созданьям божьим снова обратиться.Уже и так, по прихоти пера,Исписана не первая страница.Вон облаков несется вереницаК альпийским льдам, сияющим вдали.Пора и мне к вершинам устремиться, В лазурь, куда их глетчеры ушли,Где духов неба ждут объятия земли.110А дальше ты, Италия! БессменноВекам несешь ты свет земли своей —От войн, пресекших дерзость Карфагена,[152]До мудрецов, поэтов и вождей,Чья слава стала славой наших дней.Империй трон, гробница их живая,Не стал твой ключ слабей или мутней.И, жажду знанья вечную питая,Из римских недр бежит его струя святая.111Я с горьким чувством эту песню пел:Актерствовать, носить чужие лица,Знать, что собой остаться не сумел,И лицедейству каждый миг учиться,На самого себя ожесточиться,Скрывать — о боже! — чувство, мысль и страсть,Гнев, ненависть — все, чем душа томится,И ревности мучительную власть, —Вот что изведал я, что пало мне на часть.112Не думайте, что это все — слова,Прием литературный, обрамленьеЛетящих сцен, намеченных едва,Картин, запечатленных мной в движенье,Чтоб вызвать в чьем-то сердце восхищенье;Нет, слава — это молодости бог,А для меня — что брань, что одобренье,Мне безразлично. Так судил мой рок:Забыт ли, не забыт — я всюду одинок.113Как мир — со мной, так враждовал я с миром,Вниманье черни светской не ловил,Не возносил хвалу ее кумирам,Не слушал светских бардов и сивилл,В улыбке льстивой губы не кривил,Не раз бывал в толпе, но не с толпою,Всеобщих мнений эхом не служил,И так бы жил — но, примирясь с судьбою,Мой разум одержал победу над собою.114Я с миром враждовал, как мир — со мной.Но, несмотря на опыт, верю снова,Простясь, как добрый враг, с моей страной,Что Правда есть, Надежда держит слово,Что Добродетель не всегда сурова,Не уловленьем слабых занята,Что кто-то может пожалеть другого,Что есть нелицемерные уста,И Доброта — не миф, и Счастье — не мечта.вернуться

151

Лозанна и Ферней… — Лозанна — город, где долгое время жил и писал свой труд «История упадка и разрушения Римской империи» английский ученый-просветитель Эдуард Гиббон (1737–1794). Ферней — поместье близ Женевы, принадлежавшее Вольтеру (1694–1778).

вернуться

152

…От войн, пресекших дерзость Карфагена… — Имеются в виду три Пунические войны, которые велись между Римом и Карфагеном за господство в средиземноморском бассейне и длились с перерывами более ста лет (264–146 гг. до н. э.).