12Не верят в мире многие любвиИ тем счастливы; для иных онаЖеланье, порожденное в крови,Расстройство мозга иль виденье сна.Я не могу любовь определить,Но это страсть сильнейшая! — любитьНеобходимость мне; и я любилВсем напряжением душевных сил.13И отучить не мог меня обман;Пустое сердце ныло без страстей,И в глубине моих сердечных ранЖила любовь, богиня юных дней;Так в трещине развалин иногдаБереза вырастает молодаИ зелена, и взоры веселит,И украшает сумрачный гранит.14И о судьбе ее чужой пришлецЖалеет. Беззащитно преданаПорыву бурь и зною, наконецУвянет преждевременно она;Но с корнем не исторгнет никогдаМою березу вихрь: она тверда;Так лишь в разбитом сердце может страстьИметь неограниченную власть.15Под ношей бытия не устаетИ не хладеет гордая душа;Судьба ее так скоро не убьет,А лишь взбунтует; мщением дышаПротив непобедимой, много злаОна свершить готова, хоть моглаСоставить счастье тысячи людей:С такой душой ты бог или злодей…16Как нравились всегда пустыни мне.Люблю я ветер меж нагих холмов,И коршуна в небесной вышине,И на равнине тени облаков.Ярма не знает резвый здесь табун,И кровожадный тешится летунПод синевой, и облако степейСвободней как-то мчится и светлей.17И мысль о вечности, как великан,Ум человека поражает вдруг,Когда степей безбрежный океанСинеет пред глазами; каждый звукГармонии вселенной, каждый часСтраданья или радости для насСтановится понятен, и себеОтчет мы можем дать в своей судьбе.18Кто посещал вершины диких горВ тот свежий час, когда садится день,На западе светило видит взорИ на востоке близкой ночи тень,Внизу туман, уступы и кусты,Кругом всё горы чудной высоты,Как после бури облака, стоятИ странные верхи в лучах горят.19И сердце полно, полно прежних лет, И сильно бьется; пылкая мечтаПриводит в жизнь минувшего скелет,И в нем почти всё та же красота.Так любим мы глядеть на свой портрет,Хоть с нами в нем уж сходства больше нет,Хоть на холсте хранится блеск очей,Погаснувших от время и страстей.20Что на земле прекрасней пирамидПрироды, этих гордых снежных гор?Не переменит их надменный видНичто: ни слава царств, ни их позор;О ребра их дробятся темных тучТолпы, и молний обвивает лучВершины скал; ничто не вредно им.Кто близ небес, тот не сражен земным.21Печален степи вид, где без препон,Волнуя лишь серебряный ковыль,Скитается летучий аквилонИ пред собой свободно гонит пыль;И где кругом, как зорко ни смотри,Встречает взгляд березы две иль три,Которые под синеватой мглойЧернеют вечером в дали пустой.22Так жизнь скучна, когда боренья нет.В минувшее проникнув, различитьВ ней мало дел мы можем, в цвете летОна души не будет веселить.Мне нужно действовать, я каждый деньБессмертным сделать бы желал, как теньВеликого героя, и понятьЯ не могу, что значит отдыхать.23Всегда кипит и зреет что-нибудьВ моем уме. Желанье и тоскаТревожат беспрестанно эту грудь.Но что ж? Мне жизнь всё как-то короткаИ всё боюсь, что не успею яСвершить чего-то! — жажда бытияВо мне сильней страданий роковых,Хотя я презираю жизнь других.24Есть время — леденеет быстрый ум;Есть сумерки души, когда предметЖеланий мрачен: усыпленье дум;Меж радостью и горем полусвет;Душа сама собою стеснена,Жизнь ненавистна, но и смерть страшна.Находишь корень мук в себе самом,И небо обвинить нельзя ни в чем.25Я к состоянью этому привык,Но ясно выразить его б не могНи ангельский, ни демонский язык:Они таких не ведают тревог,В одном всё чисто, а в другом всё зло.Лишь в человеке встретиться моглоСвященное с порочным. Все егоМученья происходят оттого.26Никто не получал, чего хотелИ что любил, и если даже тот,Кому счастливый небом дан удел,В уме своем минувшее пройдет,Увидит он, что мог счастливей быть,Когда бы не умела отравитьСудьба его надежды. Но волнаКо брегу возвратиться не сильна.