«Нередко люди и бранили…»

Нередко люди и бранили,И мучили меня за то,Что часто им прощал я то,Чего б они мне не простили.И начал рок меня томить.Карал безвинно и за дело —От сердца чувство отлетело:И я не мог ему простить.Я снова меж людей явилсяС холодным, сумрачным челом;Но взгляд, куда б ни обратился,Встречался с радостным лицом!

Романс («В те дни, когда уж нет надежд…»)

В те дни, когда уж нет надежд,А есть одно воспоминанье,Веселье чуждо наших вежд,И легче на груди страданье.

Отрывок («Приметив юной девы грудь…»)

Приметив юной девы грудь,Судьбой случайной, как-нибудь,Иль взор, исполненный огнем,Недвижно сердце было в нем,Как сокол, на скале морскойСидящий позднею порой,Хоть недалеко и блестят(Седой пустыни вод наряд)Ветрила бедных челноков,Движенье дальних облаковСледит его прилежный глаз.И так проходит скучный час!Он знает: эти челноки,Что гонят мимо ветерки,Не для него сюда плывут,Они блеснут, они пройдут!..

Баллада (Из Байрона)

Берегись! берегись! над бургосским путем   Сидит один черный монах;Он бормочет молитву во мраке ночном,   Панихиду о прошлых годах.Когда Мавр пришел в наш родимый дол,   Оскверняючи церкви порог,Он без дальних слов выгнал всех чернецов;   Одного только выгнать не мог.Для добра или зла (я слыхал не один,   И не мне бы о том говорить),Когда возвратился тех мест господин,   Он никак не хотел уходить.Хоть никто не видал, как по замку блуждал   Монах, но зачем возражать?Ибо слышал не раз я старинный рассказ,   Который страшусь повторять.Рождался ли сын, он рыдал в тишине,   Когда ж прекратился сей род,Он по звучным полам при бледной луне   Бродил и взад и вперед.

Ночь («Один я в тишине ночной…»)

Один я в тишине ночной;Свеча сгоревшая трещит,Перо в тетрадке записнойГоловку женскую чертит;Воспоминанье о былом,Как тень, в кровавой пелене,Спешит указывать перстомНа то, что было мило мне.Слова, которые моглиМеня тревожить в те года,Пылают предо мной вдали,Хоть мной забыты навсегда.И там скелеты прошлых летСтоят унылою толпой;Меж ними есть один скелет—Он обладал моей душой.Как мог я не любить тот взор?Презренья женского кинжалМеня пронзил… но нет — с тех порЯ всё любил — я всё страдал.Сей взор невыносимый, онБежит за мною, как призрак;И я до гроба осужденДругого не любить никак.О! я завидую другим!В кругу семейственном, в тиши,Смеяться просто можно имИ веселиться от души.Мой смех тяжел мне как свинец:Он плод сердечной пустоты.О боже! вот что, наконец,Я вижу, мне готовил ты.Возможно ль! первую любовьТакою горечью облить;Притворством взволновав мне кровь,Хотеть насмешкой остудить?Желал я на другой предметИзлить огонь страстей своих.Но память, слезы первых лет!Кто устоит противу них?

«Когда к тебе молвы рассказ…»

Когда к тебе молвы рассказМое названье принесетИ моего рожденья часПеред полмиром проклянет,Когда мне пищей станет кровь,И буду жить среди людей,Ничью не радуя любовьИ злобы не боясь ничьей:Тогда раскаянья кинжалПронзит тебя; и вспомнишь ты,Что при прощаньи я сказал.Увы! то были не мечты!И если только наконецМоя лишь грудь поражена,То верно прежде знал творец,Что ты страдать не рождена.