Слабая газовая лампа всё ещё пытается гореть, освещая эту тёмную продуваемую скрытую комнату. Я ставлю её на стол и смотрю на Кровавого Принца. Тени выделяют его широкие плечи, золотые локоны, медали на груди.

Я ранена, но он тоже. Я всё ещё могу бороться.

Переношу вес в кулак и удивляю его ударом. Удалось поцарапать скулу, но толку от этого нет.

Он восклицает, но не отшагивает. Хватает меня за руку, я взмахиваю второй, царапая лицо. Грязный приём, но голос Деза в моей голове напоминает: «Либо ты, либо они. Выбирай то, что вернёт тебя ко мне». Но только я больше не смогу к нему вернуться, ведь так?

Кастиан отталкивает меня, но не пытается ударить в ответ. Я хватаю шкатулку и бросаю в него. Что бы он ни хотел мне сказать, у него не получилось — он сгибается, хватаясь за рёбра.

— Прекрати! — его голос резкий, громкий.

— Где оно? — я уже зашла слишком далеко. Если я отступлю сейчас, то не получу это проклятое оружие, из-за которого я вернулась во дворец. Оружие, из-за которого погиб Дез. Мне нужно одолеть принца, или придётся обратить Марго в пустышку, и если я не выиграю эту битву, то меня однозначно отправят на плаху. Обезглавит ли меня Кастиан самолично, как сделал это с Дезом? Или они оставят меня гнить в камере, как Лозара? Чудовищная мысль приходит в голову… Что, если его тело всё ещё там, внизу?

Кастиан приходит в себя после моего удара, отходя на расстояние. Он расстёгивает пуговицы своего расшитого бисером камзола, из-под края его сорочки видны мышцы груди. Он отбрасывает камзол в сторону, на заплесневевшую кушетку.

Я тянусь к шее и расстёгиваю застёжку своей накидки, и она падает на пол. Ослабляю корсет, чтобы было легче дышать. Пытаюсь вспомнить, видела ли где в комнате оружие, но здесь только книги и старые игрушки. Если бы я могла избавиться от перчаток, я бы вырвала все ответы из его памяти.

Вместо это я присматриваюсь к нему, как учила Марго. Думаю о том, что я знаю о нём. У него быстрые ноги и сильные руки. Он шагает вправо, я влево. Это снова своеобразный танец. Я направляю в кулаки всю свою ярость, которую подавляла в себе, пока король выставлял меня напоказ перед всем двором.

Кастиан блокирует мой выпад в его левое плечо. Я не хочу, чтобы он понял, что я планирую удар в его слабое место. Отблески света танцуют перед моими глазами — болеутоляющее прекращает своё действие, и ноющая боль возвращается. Кастиан хватает меня за запястья и прижимает к своей груди. Я пинаюсь, целюсь коленом так высоко, что ему приходится использовать руки для защиты, и он выпускает мои запястья.

Я бью кулаком в его нос, у него идёт кровь, но он хватает меня за плечи, толкает в стену с гобеленом. И ещё раз, выбивая воздух из моей груди. Пряжка его ремня прижимается к моему животу, его дыхание на моём лице сладкое от вина и тёплое.

Он хочет взять вверх надо мной. Я вижу это по его глазам, пока он прижимает мою левую руку к стене и давит на рану в правом предплечье. Липкая, горячая кровь сочится из разорванных швов под перчаткой.

Перед глазами белая пелена от боли, но я скрежещу зубами и шиплю сквозь них. Я дышу отрывисто, тяжело, собираясь с силами, и бью лбом. Пользуясь моментом его растерянности, нажимаю пальцами на его рану на груди. Я тоже умею так играть.

Кристиан взвывает и падает на пол, опираясь на руки. Я хватаю за его волосы и бью коленом в лицо. Запрокидываю его голову, чтобы он на меня посмотрел. «Почему не смотришь мне в глаза?» — спрашивал он.

Ну вот, теперь смотрю.

— Сдавайся.

Он сплёвывает кровь в сторону, но не признаёт поражения.

— Шепчущие хорошо научили тебя драться, — говорит он со смешком. — А сначала они разрушили твою жизнь? Заставили поверить, что ты сходишь с ума?

— Шепчущие спасли меня от твоего отца, — я тяну его за волосы, но он только морщится. Я не могу его слушать. Он насквозь состоит из лжи и фальшивых улыбок. — Где оружие?

Он бьёт кулаком в мой живот. Я выпускаю его и прижимаю руки к больному месту, падая на колени. Дышать. Я не могу дышать.

— Дай мне сказать, Нати… — кровь течёт из его носа, попадая в рот.

— Как ты меня назвал? — выкрикиваю я.

Моё тело цепенеет. Горло сжимается. Воспоминание об отце, который так называл меня, лишает меня контроля. Я бью ладонями по каменному полу, пытаясь вернуться в реальность. Как он узнал? Откуда он мог узнать?

Я хватаю ртом воздухом, пока не получается сделать глубокий вдох. Я отталкиваюсь руками, чтобы подняться, и задеваю газовую лампу. Я гашу пламя, прежде чем оно перейдёт на что-нибудь ещё, и сжимаю пальцами вытянутое стекло. Слабый свет проникает из открытой библиотеки. Мои глаза привыкают к тусклому освещению от слабого пламени. Дышу с трудом, тело болит, голова кружится от всплеска адреналина. Я смотрю, как обрисовываются его мышцы, как он тоже пытается восстановить дыхание.

Стараясь отойти подальше от меня, Кастиан прислоняется к стене. Его руки прижаты к плечу, откуда льётся кровь, просачиваясь сквозь повязку и сорочку.

— Мы не договаривались об оружии, — говорит он. От его шутливого тона во мне вновь вспыхивает ярость. Он вытаскивает маленький кинжал из сапога и бросает на пол.

Поскольку он сбросил своё, я должна ответить тем же. Это было бы благородно. То есть всё это время он мог достать свой кинжал в любой момент, но не сделал этого, даже когда прижал меня к стене? Почему он просто не покончил с этим?

— Ладно, — выплёвываю я.

Я откидываю стекло в сторону и бросаюсь на него. Он блокирует каждый удар, каждый пинок. Я вновь целюсь в его рану, но он уже готов к этому и перехватывает мои руки у своей груди. Я встаю на колени и бью в пах. Это низко, но удобно, когда вариантов больше нет. Я ударяю ладонью по его уху со всей силы, и он вскрикивает. Он обхватывает свою голову, и в это мгновение слабости я бью его ладонью в горло. Он задыхается и отступает назад, кашляя. Взмахивает кулаком, попадающим в моё плечо.

Моё тело вибрирует от злости, и я чувствую, как что-то загорается внутри меня. Я вижу свечение вокруг себя, которое отражается в его глазах. Это моя магия?

— Ты должна меня выслушать, Нати, — он поднимает руки вверх.

— Не называй меня так! Не смей называть меня так! — я бью кулаком, он отбивает. Он пытается вновь схватить за руки, но я падаю на пол и проползаю меж его ног. Бью локтем по задней стороне его колена, и он валится с ног.

Я могу убить его.

В эту секунду я знаю, что могу.

Но смерть будет слишком лёгким, слишком мягким вариантом. Как скоро Правосудие и король придут за мной? Разве не этого я пыталась избежать? А это вообще имеет значения? Марго бы убила. Марго не колебалась, а теперь она заперта в темнице, а я сражаюсь здесь за нас двоих.

— Если ты не скажешь мне, где оружие, — угрожаю ему. — Я просто вырву эту информацию из тебя.

Он переворачивается на спину, а я прижимаю его к полу, вновь нажимая на его рану на груди.

— Рен… Рената, пожалуйста, — его дыхание отрывистое, вся нижняя половина лица в крови. Настоящий Кровавый Принц.

Схватит осколок стекла, я пытаюсь разорвать ткань у запястья. Порезала и кожу, но уже чувствую воздух. Я разрываю остатки перчатки зубами и освобождаю одну руку. Холодный воздух освежает вспотевшую кожу.

Волна силы проходит сквозь меня, зажигая шрамы на окровавленной коже. Они горят рыжим цветом пламени. Моя кожа светится, но у меня нет времени любоваться. Я прижимаю палец к его виску.

Не знаю, чего я ожидала. Криков. Мольбы о пощаде. Хоть чего-нибудь.

Но принц Кастиан просто смотрит на меня. На его лице кровь, тени и свет луны от единственного окна в комнате. Его дыхание учащается. Я узнаю этот взгляд. Он бросает мне вызов.

Я позволяю магии высвободиться, проникнуть в его память и вытащить воспоминания.

Картинки так быстро сменяются перед моими глазами, что я не различаю ни мест, ни лиц. Порыв ветра в моих ушах, и пустота.

Я ничего не вижу.

Полная и беспросветная тьма, как будто огромная стена, через которую я не могу пробиться.

— Невозможно, — выдыхаю я. Он каким-то образ может блокировать мою силу. «На меня оно не подействует», — он, действительно, знал, что говорил, тогда, в Рысьем лесу.

Улыбка кривит его губы, он хватает меня, и всё переворачивается с ног на голову. Комната вращается, когда он перекручивает меня и сжимает запястья.

— Что ты сделал? — шепчу я.

Он не отвечает. Влажные волосы спадают ему на лицо. Он устал, едва держится. Я чувствую, что его сердце бьётся так же быстро, как и моё под его ладонью. Так не должно быть. — Хватит, Рената. Пожалуйста.

Пожалуйста? Гул в моей голове проходит, когда я слышу крик. Не мой. Не его. Мы здесь не одни.

— Ваше Высочество!

— Нет! — кричит Кастиан. Тяжесть с моего тела уходит, когда он поднимается на ноги, зажимая рану на плече. Рану, которая выглядит так, словно я её нанесла.

Я понимаю, что в дверях стоит Лео. Рядом с ним тот слуга, с которым он флиртовал. Рыжеволосый парень вопит, повторяя раз за разом «Ваше Высочество!».

Они замирают, когда видят нас, побитых и окровавленных на полу. Вокруг нас масло, стекло и тени. Лео хватает слугу за руку, но парень вырывается.

— На помощь! — орёт он, выбегая из комнаты прежде, чем Лео успевает его остановить. — Она убивает принца!

— Стой! — кричит Кастиан.

Но парень уже бежит по коридору с воплями: «Стража! Стража!».

Лео закрывает глаза и бьёт по дверному косяку. Трёт переносицу от бессилия.

— Какая же ты идиотка. Она же тебя предупреждала не…

Взгляд Кастиана меняется. Глаза сужаются, темнеют, он зол, как в тот день, когда я встретила его в лесу. Как будто два разных человека в одном теле.

— Рената Конвида, — произносит он моё имя, его голос как соль на мои раны. Так не похоже на просящие интонации всего пару минут назад. Он снимает ремень и связывает мои запястья. — Ты арестована по обвинению в государственной измене и покушении на жизнь принца Пуэрто-Леонеса.

***

Я не сопротивляюсь, пока принц Кастиан ведёт меня в подземелья. Здесь только факелы на стенах и голоса стражников где-то далеко внизу. Я вижу, как играют его желваки, оттого что он стиснул зубы, вена на его шее ярко выражена в свете пламени, играющем на его лице.