Утром меня отводит другая служанка, после того как Лео помог собраться. Он назвал её Сулой. Её русые волосы заплетены в две аккуратные косы. Она ходит так, будто её одежда сделана из дерева, и плотно прижимает руки по швам. Я почти физически ощущаю её страх. У меня мелькает мысль спросить её о принце Кастиане, но потом замечаю, как она сжимает деревянный кулон, который продавался на рынке на каждом шагу. Это всего лишь кусок деревяшки, фигурно вырезанный и пропитанный святой водой. Он не отгонит даже комаров, но с тех пор как торговцы начали уверять, что они защищают леонессцев от магии мориа, эти кулоны стали нарасхват.

Нужно найти другой способ попасть в покои принца, потому что с ней не выйдет.

Мы пересекаем небесный мост, ведущий в юго-западную башню, где находится кабинет судьи Мендеса. В утреннем свете зелёная и золотая мозаика сверкает, как роса на лепестках в свете солнца. Арку оплетает лоза с сердцевидными листьями. Эта башня была вдохновлена зелёными лесами, охватывающими центральную зону Пуэрто-Леонеса.

Стайка из пяти придворных выходит из-за угла и останавливается при виде меня. Они прячутся за своими кружевными веерами, но их смешки слышны даже на другом конце моста. Я думаю о том, что мне вчера рассказал Лео. Правда ли, что принц бывает при дворе отца, только чтобы найти любовниц? Как кто-то вообще может хотеть его прикосновений?

— Мы должны подождать, пока пройдут благородные дамы, — тихо предупреждает служанка своим высоким голоском. Она прижимает руки к животу и склоняет голову.

Я не хочу этого делать. Не хочу кланяться. «Послушание не то же самое, что ум», — говорила Марго, хотя она никогда не была во дворце и не знает, что иногда в далёкой перспективе это как раз одно и то же.

Девушки проходят по мосту. Я уже знаю, что они сделают, ещё до того как первая из них приближается ко мне. Сула невидима для них, а я, как бы мне ни хотелось обратного, привлекаю внимание. Когда они оказываются рядом, девушка, идущая впереди, отталкивает меня в сторону своими круглыми бёдрами, как будто расчищает себе дорогу в толпе. Потеряв равновесие, я хватаюсь за неё правой рукой. Швы растягивают кожу на ладони, но от чужого прикосновения моя магия пробуждается. Злость вспыхивает во мне, и я проникаю в её сознание.

Он никогда её не заметит. Но она должна попытаться.

Бальный зал в оранжево-золотых тонах залит светом больших белых свечей, освещающих мозаику от пола до потолка. Не лучший свет для её лица. Об этом напомнила её мать перед тем, как девушка присоединилась к свите королевы Жозефины.

Труппа музыкантов играет в центре зала, где кронпринц наблюдает за происходящим вокруг, надувшись от скуки. Он ещё ни разу не станцевал, сколько бы к нему ни подходили с поздравлениями в поимке лидера мятежников. Вот он делает жест, и его слуга подбегает с кубком вина, который тот подаёт в невредимую руку принца.

Она делает вдох, подхватывает юбки и пересекает зал. Если она хочет возвыситься над остальными, нужно иметь смелость. Будущие короли хотят отважных королев, верно?

Принц Кастиан смотрит на неё своими голубыми глазами. Кажется, они сверкают. Он моргает, и теперь они стали слегка зеленее. Её язык не слушается, вся отвага куда-то пропала. Он так красив. Так красив, что её сердце болезненно сжимается.

— Прекрасный вечер, вы не находите, леди Гарза? — его голос мягкий, приятный, как густой крем на пирожных. Словно обволакивает её.

— Да, ваша светлость. Благодаря вам стало гораздо безопаснее.

Он морщит лоб, и она приседает в низком реверансе. Таком низком, что теряет равновесие и падает, её руки ударяются о холодный мозаичный пол.

Принц Кастиан делает глоток из кубка и передаёт его обратно слуге. Он ничего не говорит. Не обращает внимания на её падение. Перешагивает её юбки и уходит через двери большого зала наружу, в сад.

Она встаёт, не отрывая увлажнившихся глаз от носков своих туфель, и убегает прочь от жестоких усмешек и ещё более жестоких шепотков.

Я прерываю воспоминание, но неловкая ситуация, произошедшая с ней, прилипает ко мне, как мокрая одежда. Я дышу, пытаясь выкинуть её из головы, но все мысли только о бале, который организовал принц Кастиан, чтобы отпраздновать пленение Деза. Кровь с привкусом меди ощущается во рту — я слишком сильно прикусила язык, чтобы сдержаться.

— Неуклюжая идиотка! — кричит одна из девушек.

— Она поцарапала меня! — шипит леди Гарза, стремительно пересекая небесный мост в окружении свиты. — Смотрите! Вы только посмотрите! Я подхвачу бешенство! Или чуму!

— Я прослежу, чтобы ей подрезали когти, как бешеной твари, которой она и является, — добавляет её подруга. Но они уходят дальше, их веера трепещут, как лепестки на ветру.

Я бросаюсь к краю моста и медленно, глубоко дышу. Не стоило этого делать. Воспоминание было коротким, но вокруг было слишком много девушек. Что если они заметили?

— Ты опоздала, — произносит знакомый голос.

Поднимаю глаза на судью Алессандро, стремительно шагающего по мосту. Он хватает меня за руку, и я вырываю её, потому что он не должен так меня касаться.

— Мне больно.

Меня бесит слабость в моём голосе и то, как неровно бьётся сердце, пока его холодные и влажные руки пытаются разжать мои пальцы. Тогда я понимаю, что он всё видел. Его тёмные глаза тщательно рассматривают мои ладони в поисках чего-то. Каких-либо следов магии.

Красная полоса проявляется на повязке, порез кровоточит. Я прижимаю руку к груди и жду, когда Алессандро посмотрит мне в глаза.

— Смотри, что ты наделал. Мне теперь нужно зашивать порез заново.

Молодой судья запинается и размахивает руками, как растерянная курица крыльями.

— Ох уж эта несносная леди Гарза! Я обязательно сообщу судье. Следуй за мной.

Даже Сула дёргается на ложь Алессандро, но не поднимает головы, сжимая свой защитный амулет всю дорогу туда, где ожидает судья.

***

Мендес питает слабость к красивым вещам.

Его покои в юго-западной башне дворца такие же огромные, как у любого из членов королевской семьи. Я всё ещё помню первый раз, как там побывала. Ко мне была приставлена служанка, даже младше, чем я сейчас — лет пятнадцати, наверное. Не помню, как её звали, но она мне нравилась, потому что напоминала мою мать своей персиковой кожей и румяным лицом. Её тёмные волосы всегда были заплетены, чтобы не мешаться. Она и привела меня в эти покои, где судья Мендес и его совет обсуждали наши способности, он тогда дал нам новую сияющую одежду и пригоршню стеллит.

На протяжении двух лет меня приводили в это место. Толстая деревянная дверь со специальными цилиндрическими замками, которые разработал сам Мендес, когда основал Руку Справедливости. Внутри кабинет с кожаными кушетками и книжными полками от пола до потолка. На них размещены тома в тканевых и кожаных переплётах, самые древние из которых относятся к Первой Эре Пуэрто-Леонеса, когда люди прибыли из-за морей, окружающих этот огромный остров. Линии карты потёрты — границы государства перерисовывались раз за разом по требованию победителей. Глобусы с крошечными мечами, вонзёнными в покорённые королём земли. Я вращала его, наблюдая за тем, как он вертится, перед тем как пройти арку, ведущую в его молитвенную комнату.

Покои были обновлены в соответствии со всей перестройкой дворца в дофиникийском стиле, но некоторые детали остались неизменными. Например, меч в круге на дальней стене — символ Отца миров. Прежним выглядит и алтарь, окружённый свечами и ладаном, уже зажжёнными. Верховный судья молится. Я задаюсь вопросом, о чём такой человек, как Мендес, может молиться, но тем не менее его голова склонена к алтарю, а руки лежат на отрытой тонкой книге.

— Жди здесь, — говорит Алессандро.

— Но судья ждёт меня.

— Как ты смеешь спорить со мной. Говорю: жди здесь. Ты, служанка, можешь быть свободна, — он даже не смотрит в сторону Сулы, отпуская её. Глядя на то, как она убегает, я вспоминаю, как Марго и Дез учили меня ходить бесшумно. Хотела бы я рассказать им, насколько проще оставаться незаметной, если не носить тяжёлых кожаных ботинок.

Это желание исчезает, стоит мне прислониться к двери, чтобы можно было расслышать их голоса. Я легко представляю, как трясётся тёмная мантия Алессандро, когда он говорит.

— Алессандро, — в голосе Мендеса слышится искреннее удивление. Он не ждал молодого судью? Беспокойство колет меня в бок: что, если Алессандро следовал за нами весь путь? Был ли он в моей комнате? Как он узнал, что я опоздала? — Я не ждал, что ты ещё придёшь сегодня. Какие-то новости?

— К моему глубочайшему сожалению, нет, — гнусавый голос Алессандро действует мне на нервы. Он так жаждет угодить. — Но мы всё ещё ищем. У нас есть поддельные письма с королевской печатью.

Мендес вздыхает задумчиво, обычно он при этом ещё тянет серебряные волоски в своей бороде.

— Этого недостаточно. Лорд Лас-Росас не мог действовать в одиночку. Я бы не доверил ему даже найти выход в заборе с открытой калиткой, не говоря уже о том, чтобы тайно проводить корабль, полный этих тварей.

— Доступ к королевским документам имеют только люди во дворце, ваша честь. Позвольте мне провести допросы со всем необходимым.

— И дать шпиону время, чтобы скрыться? — Мендес чуть ли не огрызается на предложение Алессандро. — У меня есть идея получше. А пока убедись, что судьи рассредоточены по всему дворцу. Сейчас не время расслабляться.

Так значит, Мендес знает о Сороке, осведомителе Иллана. Останутся ли шпионы здесь после представления с Лас-Росасом?

— Да, ваша честь, — отвечает Алессандро, и ещё раз кланяется перед уходом. — Я не успокоюсь, пока не найду изменника и не увижу его казнённым.

«Если только я не найду его первой», — мысленно отвечаю я.

— Это всё? Я жду Ренату.

— Да, конечно. Именно за этим я и пришёл. Увидел, как робари разгуливает по залам, и привёл её прямо к вам.