ПЕТРА

Копариус застывает на месте, и от неё исходит ударная волна, накрывающая всех. Оружие выпадает из онемевших рук: ещё несколько секунд назад они сражались, но вот уже растерянно отступают. Словно лопнувший мыльный пузырь, переворот предотвращён, чары развеяны.

И тело Бел стоит, как статуя, и без каких-либо эмоций смотрит, как прямо перед ней истекает кровью Кон. Хэли отмирает раньше других: встряхивает головой и оценивает разруху вокруг. Может быть, срабатывают её профессиональные рефлексы. Точно не знаю. Но именно Хэли первой приходит в себя и сразу же понимает, что должна делать. Она подбегает к Кону и накрывает ладонями его рану, пытаясь остановить кровотечение.

Она даже не смотрит в сторону Тила. И я злюсь на неё за это. Я всё понимаю, но злюсь. Вырываюсь из хватки Зендера, который бросается следом, крича моё имя. Я дотрагиваюсь до Тила. Он холодный. Очень холодный. Лицо бледное и безжизненное. О чём он только думал? Пытался защитить Кона, или меня, или что? Хотел обыграть Копариус?

— Петра, — выдавливает Кон сквозь стиснутые зубы. Наверное, ничей больше голос я бы сейчас слушать не стала. Или, скорее, дело не в голосе, а в словах. — Ты должна помочь Бел. Пожалуйста, помоги ей.

Я? Чем я могу ей помочь?

— Она доверяет тебе, — подсказывает Зендер. — Попытайся до неё достучаться.

— Но ты же её брат!

Я не хочу бросать его. Не могу. Я не готова сейчас отпустить Тила.

Как вдруг — внезапно — он жадно хватает ртом воздух. В моих объятьях он снова начинает дышать, словно заклятье, что было на нём, тоже развеялось, и в нём слишком много жизни, чтобы поддаться смерти.

Я зову его по имени, буквально шепчу:

— Вел…

— Я позабочусь о нём, — заверяет Зендер. — Клянусь честью. Петра, пожалуйста.

Разве я когда-нибудь могла ему отказать? Прижимаюсь губами к лбу Тила. Подняв взгляд, я замечаю, что Зендер смотрит на меня, и в его глазах отражается боль.

— Я направлю тебя, — говорит Ренна. — И ты можешь положиться на Зендера, сама знаешь. Бел сейчас в камне. Она продолжает бороться. Ей нужна твоя поддержка. Ты её воин, её чемпион. Доверься мне.

Довериться ей. Инопланетному существу с ментальными способностями. Хотя именно из-за инопланетян, промывающих мозги, мы и оказались во всей этой ситуации. Вот только она права. Да и фактически инопланетянка здесь не она, а я. И все мы. В том числе эта тварь, обитавшая в недрах Антееса и паразитировавшая на целой планете больше тысячи лет.

Разве у меня есть выбор? Я обещала Шаю, что защищу её. Я обещала ей.

— Ладно, я готова. Покажи мне, что нужно делать.

Но она поступает иначе. У неё нет такого запаса терпения. Она подключает своё сознание к моему, и я проваливаюсь в неизвестность.

Я лечу в темноте, потерянная в пустоте. Здесь холодно. И нет ничего, кроме бескрайнего космоса. Все звёзды слишком далеко, и они какой-то странной формы. Но вдруг я вижу его — Антеес, похожий на сверкающий бриллиант в глубокой ночи.

— А теперь ищи её, — командует Ренна. — Найди её.

Бел. Да, точно, я здесь, чтобы найти Бел. Всё с самого начало было связано с ней. Моя подопечная, моё спецзадание, девушка, ради которой я покинула родину, которую я должна защитить любой ценой, хотя сама я едва ли старше неё. Девушка, ставшая моей подругой.

Я падаю вниз, попав под действие гравитации Антееса. Входя в атмосферу, я горю и кричу от боли. Агония разрывает меня изнутри, огонь пожирает подобие той, кем я была: тем холодным, бесчувственным существом, которым я стала. И в этом пламени я перерождаюсь. Во мне просыпается чудовищный голод. Подо мной прекрасный цветущий мир. В нём столько жизненной энергии, текущей по кристальным венам подземных пещер, всходящей бурной растительностью и растворяющейся в океанских водах.

Жизнь повсюду. А я безумно голодна.

«Не я», — внезапно доходит до меня. — «Это не я. Это её чувства. Её воспоминания. Копариус раньше пребывала в ледяной пустоте, но через пламя вернулась к жизни и…

Мощное столкновение. Точно ядерное оружие, камень врезается в землю, посылая взрывную волну на тысячу миль вокруг, которая сносит деревья, как кегли, и сжигает всё на своём пути. Камень погружается всё глубже и глубже под землю, пока не оказывается там, куда не проникает ни крупицы света, где нет ничего, кроме тёмных скал и кристаллов. Слишком далеко, слишком глубоко.

Камень снова оказался заперт во тьме, и он в бешенстве. Я чувствую его растущую ярость, жуткую, не находящую выхода. Он живёт с этим гневом тысячу лет, но спасения нет. Если что-нибудь не предпринять, Копариус погибнет.

Но время идёт, а он не умирает. Почему-то.

Даже в недрах планеты здесь много жизни. Она распространяется по кристаллам и даже в таких мизерных количествах поддерживает его существование. Подпитываясь от кристальной сети Антееса, он продолжает жить. И ждать.

Я пытаюсь сделать вдох. Пытаюсь вновь стать собой. А он привязывает меня к себе, хочет, чтобы я стала его частью, увидела мир его глазами.

Он хочет сочувствия.

Но я вспоминаю, как было больно, когда он пытался подчинить меня. Вспоминаю его надменность и нежелание принимать «нет» в качестве ответа. Нет, от меня он сочувствия не дождётся.

В темноте я открываю глаза. Бел внизу, на коленях перед неким существом из облака света — украденной энергии и чистой разрушительной ненависти.

— Бел, — зову я. Мне даже не нужно кричать. — Бел, не слушай его.

— Я спасу его, — повторяет Копариус свои лживые обещания. Бел вздрагивает и поднимает глаза. По ним я вижу, что она в отчаянии. И я точно знаю, каким ножом ей режут сердце. Кон. Копариус обещает спасти Кона.

— Он лжёт.

Копариус качает золотой головой.

— Нет, я никогда не лгал. Я сама истина. Я всё. Я сердце этого мира, я сама жизнь.

— Скажи это всем, кто пострадал от твоей жадности. Всем, кто не может проснуться. Всем, из кого ты высосал жизнь. Антейм приказал тебе отпустить её.

Копариус переводит внимание на меня.

— И ты собираешься спасти её? Ты? Ты даже не можешь решить, кого из двух мужчин ты любишь, — он смеётся, возможно, при виде моей реакции. — Не тебе говорить о жадности, Петра Кел. Почему бы не иметь сразу обоих? Вот желание твоего сердца. Всё, чего бы ты хотела. Я могу дать тебе это. Ты можешь себе представить? Лисендер Меррин и Велентин Тил, двое пылающих страстью рабов в твоей власти… Ты была бы счастлива.

В моей голове возникает образ, созданный ею, чтобы обмануть меня. Я вижу их обоих, преданных мне и только мне одной, навеки вечные. Но это ложь. Я знаю, что это ложь. Всё, что связано с Копариусом, ложь.

Любовь — это не про рабство и не про служение, как бы там ни утверждали поэты. Мы здесь за правдой, а этой твари верить нельзя. Копариус хочет использовать меня, и для этого предлагает власть над ними. Именно такие планы у Императрицы на Зендера. Но я никогда не смогу с ним так поступить. Как и с Тилом. Вообще с кем-либо.

— Нет.

— Я вижу тебя насквозь, Петра. Я знаю, что на самом деле ты хочешь этого.

Я стараюсь дышать ровно. С этой тварью нельзя справиться с помощью силы или ловкости. Моё единственное оружие — это правда. Копариус может заглянуть в моё сердце, узнать мои тайные желания… возможно. Но с интерпретацией у него проблемы. Мы можем хотеть то, чего у нас никогда не будет. И быть человеком значит понимать разницу.

— Так не пойдёт.

Внезапно он подаётся вперёд, его светящееся лицо оказывается прямо перед моим.

— Почему бы тебе просто не подчиниться? Тебя учили исполнять приказы. Это единственное, в чём ты хороша!

Не единственное. Раньше я действительно так считала. Но это неправда.

Я поднимаю подбородок выше.

— Отпусти её.

— Ваш дражайший антейм погибнет. Он умрёт с криками о помощи. Он истечёт кровью у ваших ног.

— Отпусти её.

Он выбрасывает кулак, твёрдый, как камень. От удара моя голова дёргается в сторону. Я чувствую кровь во рту, но просто сплёвываю её. Я не нападаю в ответ, как бы сильно мне этого ни хотелось.

— Это не твой мир.

Я стою твёрдо на ногах, готовая к новым ударам, но этого не происходит. Мы стоим втроём, в темноте, в сердце этого мира — Антеес вокруг нас. Нет необходимости применять силу. Но это не значит, что не нужно бороться.

Я её чемпион. И более того — я её подруга.

— И не твой тоже, — отвечаю я. — И тебя это напрягает, верно? Её Антеес принял как свою.

Я протягиваю руку и кладу на плечо Бел. Она поднимает на меня глаза, её щёки мокрые от слёз.

— Но… Кон…

Я качаю головой.

— Копариус ничего не может сделать с Коном. Хэли уже занимается им. Со всеми всё хорошо, Бел. Со всеми, кроме тебя. Я останусь здесь, если придётся. Я могу ждать вечно. Я обещала, что позабочусь о тебе. Обещала Кону. Обещала Шаю.

Она берёт меня за руку, и наши пальцы переплетаются.

— Нет, — рычит Копариус. — Ты не можешь…

Я смотрю прямо на его светящееся лицо, которое и лицом-то сложно назвать. Оно больше не напоминает человеческое, и уж точно в нём нет ничего общего с Бел. Это нестабильное облако света и энергии, и прямо у меня на глазах оно слабеет.

— Ты ведь долго не протянешь здесь, правда? Вновь погрузишься в спячку или… не знаю что. Этого момента я тоже могу подождать, — он скалится, и я чувствую его злость и ненависть. Бел дёргается назад, прижимаясь ко мне, но я держусь стойко. Я не впечатлена. Мне теперь ни чуточки не страшно. Я знаю, что оно такое. — Слышал когда-нибудь о каменном терпении? Так познакомься теперь с вейрианским упрямством. Мы кремень.

Копариус опускается на колени перед Бел, теряя остатки человеческого облика и становясь чем-то невыразительным.

«Я не хочу умирать».

А кто хочет? Никто из тех, кого я когда-либо встречала, не хотел и не был готов умереть. Но это неважно.

— Твои проблемы, — отвечаю ему. Я хочу, чтобы ты сдох. Хочу увидеть это своими глазами.

Но Бел не такая, как я. Я жёсткая, а она мягкая. Иногда даже слишком. Мне кажется, это началось у неё с прибытия на эту планету, какая-то местная зараза. Лично я виню в этом Кона.