БЕЛ

В темноте нет ни одного звука. Я сломлена, заперта среди камней и кристаллов. При этом кристаллы — мой единственный источник света, тепла. Единственный способ выживания. Я не могу выбраться отсюда, даже если попытаюсь. Во тьме я в безопасности. Потому что за пределами этой пещеры… за пределами…

Я помню боль. Страх. Ужас. Тьма, пожирающая меня изнутри и заглатывающая целиком. Я потеряна. Не знаю, сколько времени я уже здесь и где я вообще.

Но я здесь, в темноте. Потеряна.

Мне нужен Кон. Я безумно переживаю за него. Когда я думаю о нём, то передо мной встаёт его лицо, искажённое страхом и болью. Знаю, он страдает из-за меня. Поэтому я стараюсь не думать об этом, и его образ исчезает. А я прячусь в тени от всего мира.

Когда я пытаюсь связаться с Ренной или ещё кем-либо из Рондета, то сталкиваюсь только с помехами и болью. Всё здесь сводится к боли.

Только во тьме я в безопасности. Я не могу пошевелиться. Может, оно и к лучшему.

Как вдруг меня ослепляет свет, жуткий свет. Не тусклое мерцание кристаллов и не сияние Копариуса, похитившее мою жизнь. Он золотой, как мёд, как солнце Антееса. Он тёплый и обволакивающий. И прекрасный. Это моя первая надежда за целую вечность пребывания здесь.

— Бел?

Этот дрожащий голос мог бы принадлежать ангелу. Он пробуждает меня, зажигает что-то внутри меня, хотя я думала, что там уже давно всё холодно и мертво, как и каменные стены вокруг. Я думала, что сама уже превращаюсь в камень. Но вот я поднимаю глаза и вижу Петру, окружённую янтарным светом. Её волосы расплываются, закручиваясь в воздухе, как чернила в воде. Мои руки трясутся, пока я пытаюсь откинуть пряди, упавшие на лицо.

— Петра? Ты видишь меня?

Никто меня не видит. Пока я здесь, в этой пещере, я потеряна для всех. Никто не может со мной связаться. Никто не может меня найти. Даже Ренна. Даже Кон.

Кон и не станет. Конечно, не станет. После того, что я с ним сделала…

— Бел! — снова зовёт Петра и тянется ко мне. Я пытаюсь схватить её за руку, но она слишком далеко. Я знаю это. Я никогда до неё не дотянусь.

— Петра, пожалуйста… — не знаю, о чём именно я прошу её. Чтобы она осталась? Чтобы попыталась ещё?

Мир застывает на мгновение. Я пытаюсь взять её за руку, пытаюсь дотянуться до неё. Мне безумно важно схватить её за руку. Человеческое прикосновение. Лёгкое скольжение её пальцев по моим.

А затем тьма забирает её, унося прочь, сквозь каменные стены, обратно в никуда. Она закрывает мне путь, словно запирая в обсидиановой клетке.

Я кричу.

Я кричу снова и снова, но никто меня не слышит. Мне не хватает воздуха на крики и некому кричать.

Сорвав голос, я прекращаю. Этим ничего не добиться. Я видела её. Всего на секунду, но видела. Она знает, что я здесь. И если хоть в чём-то я могу быть уверена, так это в том, что Петра не сдастся, пока не найдёт меня.

Я заставляю себя успокоиться и всё обдумать. Не знаю, как долго я здесь. И где это «здесь». Но впервые за целую вечность кто-то знает, что я всё ещё здесь. Что я не умерла.

Это первая искорка надежды, что у меня есть. Если Петра смогла проникнуть сюда, то может, я смогу выбраться? Как-нибудь.

Я прикасаюсь к кристаллам, и они поют. Никогда ещё не слышала, чтобы они вот так пели, даже когда помогала Джондару и Тому с восстановлением коммуникационного устройства Кона. Это было, кажется, в прошлой жизни. Сначала они звучат тихо, гудят едва слышно, но когда я прикасаюсь призрачными пальцами к их поверхности — тёплой и гладкой, — из звук отдаётся во мне вибрацией. Я так счастлива, что по моему лицу текут слёзы. Не настоящие, конечно, потому что физического тела у меня нет. Я только сейчас это поняла. Оно у Копариуса.

Чем больше я нажимаю на кристаллы, тем громче они распеваются, и уже не хочу их отпускать. Это единственное утешение, что у меня сейчас есть. Эти кристаллы — это вены Антееса, его жизненная сила, моя единственная компания, пока я заперта в самом сердце мира.

Я наклоняюсь ближе и различаю в пении шёпот. Голос кажется таким знакомым, что я отдёргиваю руку, внезапно разрывая контакт.

Но я слышала его. Слышала кристально чётко и ясно.

Это был Кон. Кон, звавший Аэрона.

Дыхание перехватывает в горле, сердце ноет по мужу, и хлопаю ладонью по кристаллам — не ласково, не мягко и не осторожно.

Внезапно я оказываюсь вне скрытого сердца мира. Я плыву по кристальной сети, я часть Антееса, я везде и всюду сразу. Я вижу руины, башни, леса. Вижу океаны и их глубины. Вижу… Вижу… буквально всё. Это не похоже на полёт с Рондетом, не как подключение к коллективному разуму. Это скорее как плавание под водой… когда у тебя заканчивается воздух и ты тонешь.

Слишком много всего. В одно мгновение я повсюду. Я слышу голоса — столько голосов… Люди по всему Антеесу. Но я не могу сосредоточиться на всех сразу. Их слишком много, и этот гул заглушает все мои органы чувств. Я дёргаюсь обратно, пытаясь вернуться в тишину тёмного угла, но я в кристальной сети и не знаю, как отсюда выбраться. Меня рвёт на части, на куски, на осколки. Я пытаюсь сосредоточиться, взять себя в руки.

— Бел, — я чувствую его. Чувствую его прикосновение. — Бел, это ты? Пожалуйста, ответь мне. Пожалуйста.

— Кон?

Я концентрируюсь на его голосе, на странном ощущении физического контакта, хотя знаю, что он может быть рядом. Пытаюсь представить его мысленно. Он выглядит уставшим, помятым, будто бы только что проснулся.

— Бел, пожалуйста… я всё ещё сплю?

Его голос дрожит, он падает на колени, глядя в отполированный осколок кристалла, который использовал, проводя опыты над Копариусом. Тогда камень впитал в себя всю энергию кристалла. Могло ли это создать некую связь? Или дело в нас с Коном? Это какое-то чудо?

— Я люблю тебя, — говорю ему. — Прости. Мне так жаль.

Но затем энергия кристальной сети уносит меня прочь. Я лечу вместе с ними, моё сознание проходит свозь камни и скалы, на которых основан этот мир. Я ныряю между корней многолетних деревьев и выпрыгиваю из ручьёв.

Проникаю в глубину пещер в поисках знакомых лиц. В поисках тех, кого я люблю. Пытаясь найти Кона, я нахожу кое-кого другого.

Ренна окружена кристаллами розовых и сиреневых, синих и голубых оттенков, и эти цвета отражаются от неё.

— Беленгария? Юная королева, это ты?

Я чувствую её удивление.

— Ренна? Где ты? Петра с тобой?

— Петра была здесь, но Арториус схватил её в плен, а нас загнал в ловушку.

Стоп, что? Я пытаюсь сосредоточиться на её словах. Но её слова сложно понять неправильно. Арт поймал Петру… но…

— Что случилось с Артом?

— Он был пуст, прямо как ты. Он стал другим, Бел.

Прямо как я… Он под её контролем. Она добралась до моего брата и сделала его своим слугой, рабом, марионеткой. Резкая боль от осознания этого поставила бы меня на колени, если бы я ещё могла стоять. Ренна тянется ко мне, пытаясь успокоить, помочь. И тут я понимаю, что могла потерять и её тоже. Я могла потерять их всех. Мне надо собраться с силами.

— Ренна, ты в безопасности? Ты…

— Мы в ловушке. Твой брат запечатал ход в пещеру. С нами остались люди с другой планеты. Но они долго не протянут. Мы можем впасть в спячку. А они… умрут.

Какие ещё люди? С какой планеты?

— Я не понимаю, о ком ты.

— Велентин Тил. Он… не такой, как мы думали. Он помогал нам. Пытался нас защитить, и ему это будет дорого стоить.

Велентин Тил сейчас с ней? В ловушке. Умирает. Не понимаю. Но если куорская делегация погибнет на Антеесе из-за действий моего брата… Императрица уничтожит нас всех. Это просто предлог, чтобы заполучить Вейриан и Антеес, с Зендером или без него.

— Я помогу вам. Обещаю. Я найду кого-нибудь.

Она смеётся. Печальным, мелодичным смехом, по которому я очень скучала. Я так часто слышала его за прошедший год, что он стал частью меня.

— Есть способ, — отвечает она. — Ты уже его обнаружила, ведь так? Ты используешь кристаллы — вены этого мира, его жизненную силу. Ты путешествуешь по сети. Но это опасно. Ты можешь потеряться.

— Я уже потеряна, Ренна. Покажи мне.

Она уступает, и это… невероятно. Самоубийственно, но гениально. Я бы улыбнулась, если могла, и думаю, она об этом догадывается. Кон называет это моим безрассудством.

— Мы должны попытаться, — убеждаю её. — Можешь поддерживать со мной связь?

— Могу, но… Бел… помни, кто мы. Помни, кто ты. Не улетай слишком далеко.

Помнить, кто я? Я пытаюсь. Серьёзно пытаюсь. Но я уже слишком далеко. Я могла бы потерять себя здесь, забыться. Могла бы раствориться в кристальной сети и не найти пути назад.

Но это ещё одна авантюра, и я не могу от неё отказаться.

Это должно сработать. Есть один кристалл, который может спасти нас всех.

И если я потеряю себя, пока пытаюсь достать его, то так тому и быть. Он может спасти остальных, и это всё, что имеет значение.

— Старайся поддерживать связь со мной, Ренна, столько, сколько сможешь.

Я пролетаю высоко над планетой, среди звёзд, и замечаю его, как супернову вдалеке. Он сверкает мне, манит к себе.

Зендер взял себе антейский кристалл — обработанный и красивый, но очень уж маленький. Я тянусь к нему сейчас, такому далёкому от остальной сети. Он на борту «Отважного», и с помощью него я вижу пункт управления. Кристалл лежит на столе. Зная Зендера, не удивлюсь, если он использует его в качестве грузика, чтобы бумаги не разлетелись. Но это неважно. Я проникаю внутрь него. Долго так не протяну, но я должна это сделать. Мне нужно совсем немного времени.

И вдруг я слышу его приближение. Чувствую, что тонкая нить, связывающая нас с Ренной, начинает рваться. Но я не сдаюсь, пытаюсь докричаться до него.

Зендер заходит в помещение. На его лице написано замешательство. Он услышал меня? Почувствовал? Мы же семья. Он не мог не почувствовать.

Он проверяет коммуникаторы и матерится. Тогда в дверях появляется Том.

— Что-нибудь слышно?

— Ничего. Петра уже давно должна была связаться с нами. Арт тоже молчит, — он вздыхает.