ПЕТРА

Я прихожу в себя. Не знаю, где я и что происходит, но ещё до того, как в голове проясняется, в руке возникает острая боль, и туман снова заслоняет все мысли и органы чувств. Я понимаю, что это снотворное. Мне знакомо его действие. Бешусь от ситуации, но ничего не могу с этим поделать.

Просыпаюсь вновь со связанными руками и ногами и чёрным мешком на голове. Меня слегка покачивает. Значит, всё ещё в транспорте. Я напрягаю вслух, пытаясь сосчитать количество людей вокруг меня по дыханию.

«Петра Кел? Ты меня слышишь?»

«Я слышу тебя, Фавре. Как остальные?»

«Не трогай камень. Что бы ни случилось. Что они тебе ни говорили. Не верь его обещаниям».

«Ренна в порядке? Аэрон и другие?»

«Мы в безопасности».

Я едва решаюсь на следующий вопрос.

«Тил?»

«Мы в безопасности».

Отлично. Больше мне ничего знать не надо. Они в безопасности. Ну, хоть кто-то.

«Можете связаться с Томом?»

«Он слишком далеко, но я попробую. Петра Кел… не трогай камень».

«Берегите Ренну. Ей нехорошо. Мне кажется… Мне кажется, она заболела. Кристаллы истощают её. Присмотрите за ней».

«Клянусь честью, я защищу её. Но… мы заперты в ловушке. Под землёй».

«Что?»

«Они загнали нас вглубь и обвалили выход из пещеры. Тил и другие пытались не допустить их во внутренние коридоры, так что те просто достали взрывчатку. Петра Кел… у нас мало времени. Воздух меняется».

В каком смысле меняется?

А затем до меня доходит — у них заканчивается воздух. Они загнаны в ловушку, и у них заканчивается кислород. А что Тил? Он не ранен?

Но я не спрашиваю это у Фавре. Мне нужно быть сильной. Серые оставили его там, что странно. Знаю, они хотели добраться до меня — возможно, лишь в качестве приманки для Зендера, но факт остаётся фактом. Если их целью была бы Императрица, они бы уж точно постарались схватить Тила. Если только не сочли его слишком проблемным.

Да, наверное, всё дело в этом. Он слишком проблемный. От макушки до пят и до мозга костей.

«Свяжитесь с Томом, хорошо?»

Наша связь обрывается. И это говорит мне о том, чего бы я предпочла не знать. Мы в радиусе действия Копариуса. Подъезжаем к Лимасиллу.

Двигатель начинает работать громче, когда начинается спуск. А как только приземляемся, всё резко стихает. Солдаты не разговаривают между собой. Они просто поднимают меня и выносят. Не грубо, но и не сказать, что бережно. Они перетаскивают меня, как какой-то багаж, а моё тело, уставшее и усыплённое медикаментами, слишком обессилено, чтобы сопротивляться.

Не успеваю я понять, что происходит, как меня прижимают к чему-то жёсткому и неподвижному. Ремни сковывают мои руки и ноги, ещё один идёт поперёк горла, затрудняя дыхание. Я не могу пошевелиться.

Кто-то сдёргивает мешок с моей головы. Я смотрю на Арта, но не вижу его. Я вижу на его месте нечто другое.

В следующее мгновение Лиетт встаёт между нами. На её слишком миловидном личике появилось нечто жестокое. Оно всегда там было, но сейчас стало ярче выражено. У неё было время дать волю своей истинной сущности.

— Генерал Кел! Мы по вам скучали.

— Не играй с ней, — произносит Бел за её спиной. Взгляд Лиетт становится злым на мгновение, но она тут же расслабляется и отступает, кланяясь королеве.

— Как пожелаете, ваше величество.

И Бел… Нет, это не Бел.

Она прижимает камень к своей груди, поглаживая, как дитя, и, опустив голову, смотрит на него. У меня даже сложилось впечатление, что она вовсе забыла, что я здесь.

Но затем она начинает говорить, развеивая мои сомнения. Нет, она ничего не упускает из виду.

— Тебе не стоило возвращаться в Лимасилл.

Я стараюсь звучать уверенно, подавив страх глубоко внутри. Я не дам ей увидеть его.

— Это не было моей инициативой, Бел. Не стоило посылать его за мной.

Она смеётся. Я этого не ожидала. У монстра есть чувство юмора. Или дань уважения моему сарказму. Или, что более правдоподобно, — понимание безнадёжности моего положения.

Дверь позади меня открывается, и кто-то врывается внутрь.

— Простите, ваше величество. Меня задержали дела братства.

Фейстус падает на колени перед ней, раскинув руки в мольбе.

— Дела братство значат больше, чем наша госпожа? — скалится Лиетт.

Ярость на её лице выглядит довольно комично, и я бы посмеялась, если бы не моё плачевное состояние в настоящий момент.

— Ты забываешься. Я прайм Копариуса! Ваше величество, неужели вы позволите этой зазнавшейся девчонке разговаривать со мной так?

— А сам-то? — спрашивает в ответ Бел скучающим тоном.

Не такого ответа он ожидал.

— Я, ваше величество?

— Ты, если мне не изменяет память, считал, что королева недостойна того, чтобы взглянуть на камень. Ты не видел её потенциал. А вот Лиетт разглядела, — девушка просияла на этих словах, чуть ли не заплясав от радости. — Не мне решать ваши разногласия. Вы оба мои слуги. Кто служит мне лучше, Арториус?

Тот пожимает плечами. Ему определённо всё равно. Но в глазах Лиетт и Фейстуса горит фанатичный огонь. И они ненавидят друг друга. Возможно, я смогу это использовать.

— Мне это надоело, Арториус, — продолжает Бел. — Если один из них может послужить мне лучше, то они смогут это доказать.

Арт бросает кинжал на пол. Он звякает, останавливаясь между спорщиками. Фейстус поворачивается с мольбой к Копариус, своей богине. Лиетт, всегда такая прагматичная, хватает нож и бросается на противника, потроша его за считанные секунды. Она поднимает глаза, тяжело дыша, вся покрытая кровью, пока он корчится в предсмертных судорогах рядом с ней. Всё произошло так быстро, что он едва ли успевает издать хоть звук. Лиетт поднимается на колени, протягивая кинжал перед собой в ожидании благословения. Её губы раздвинулись в широкой зубастой улыбке со смесью удивления и облегчения.

— Теперь я прайм? Да, ваше величество?

Бел молча обходит её и приближается ко мне. Кровь течёт следом за ней, как багровая река, и испаряется, когда камень начинает сиять.

Потеряв дар речи от происходящего, я дёргаю ремни.

— Ты готова служить? — спрашивает Бел. — Выбора у тебя в любом случае нет.

Она двигается так грациозно, словно танцовщица — тонкая, изящная, красивая в своей стихии. Дикая паника охватывает меня, какой ещё никогда не испытывала. Всю свою жизнь я боролась со страхами, подавляла их, как могла.

Но есть вещи, которые вроде бы и удаётся подавить, но потом они вылезают, сильнее прежнего.

Мой голос срывается на крик:

— Не приближайся ко мне с этой штукой!

Пытаюсь высвободиться из ремней. Я как будто в одной из тех машин, в которых программировались мехи — той же формы, только вот никаких проводов не видно. Надеюсь, что их нет. Глядя на зловещее свечение в руках Бел, я понимаю, что никаких проводов и не надо. Этого камешка достаточно, чтобы воздействовать на меня.

— Будет немного больно, — предупреждает Лиетт. Бел не останавливается. Она приближается ко мне пугающе медленно. Дразнится. — А нет, вру. Будет ОЧЕНЬ больно.

Я должна выбраться отсюда. Сбежать куда-нибудь. Высвободиться, вырваться и вылететь пулей, но не могу. Сердце колотится в груди — возможно, пытается пробить рёбра и выбраться на волю. Я хватаю ртом воздух.

— Нам пришлось создать эту камеру для тех, кто не захотел присоединиться добровольно, — рассказывает Лиетт. Какой интересный факт, спасибо. Бел ничего не говорит. Нет, это не Бел. Нельзя забывать, что это кто-то другой на её месте. Она поглаживает камень.

— Так правда намного проще. Без беготни и криков. Но ты… я бы хотела увидеть, как ты пытаешься сбежать. И кричишь. И зовёшь на помощь. Если у нас есть время в запасе. Можно, ваше величество? — спрашивает она, как ребёнок, умоляющий родителей купить щенка. — Пожалуйста?

Она спятила. Совсем свихнулась.

Бел… Нет, не Бел! О предки, я должна помнить, что это не Бел!.. Она замирает и бросает вопросительный взгляд на брата.

— Ваше величество, это было бы неразумно.

Спасибо, Арт! Хотя, может быть, если бы они меня освободили, я смогла бы оказать сопротивления. Смогла бы сбежать. И может даже… смогла бы добраться до неё.

Бел вздыхает, словно её ужасно расстраивает, что она не может поиграть со мной. Капризный ребёнок с божественными способностями.

Не Бел. Это не Бел. И не Арт. Насчёт Лиетт не знаю.

Это всё Копариус, проникший в каждого из них. Он подпитывается их энергией и скоро возьмётся за меня.

— Бел, послушай! Ты должна бороться! Услышь меня, Бел, пожалуйста!

Бел останавливается передо мной, внимательно изучая меня, и подсветка снизу делает её каким-то демоническим. Она похожа на инопланетянку. Я побывала в бесчисленном множестве миров и сталкивалась с врагами самых разных рас, но такого ещё не видела.

— Мы с тобой похожи, ты и я, — шепчет она. — Мы сделаны из камня. С каменным сердцем. Бел не слышит тебя, Петра. Никто не слышит. Кроме меня.

Слова застревают в горле.

— Прошу. Не надо.

Знаю, звучит жалко. Но мне уже всё равно. Я должна её остановить.

— Тссс, — успокаивает она. — Как тебе уже сказали, будет больно, но совсем недолго. А потом ты уже не будешь ничего чувствовать. Поверь мне.

И она прикладывает камень к моей груди. Я втягиваю ртом воздух. Мои лёгкие плавятся. Мне хочется закричать, но я не слышу своего голоса. Свечение из камня переходит ко мне. Оно распространяется по моей коже, просачиваясь внутрь, проходя насквозь, прожигая вены.

Внезапно ко мне возвращается голос. Но я не кричу. Я вою.

Темнота окружает меня. Я теряюсь в тени, в пещере, глубоко-глубоко под землёй, куда не проникает солнечный свет. Кристаллы в скалах светят слабо, мутным зелёным цветом. Я пытаюсь осмотреться, но ничего не вижу. От каменных стен исходит тепло. Даже жар. У меня словно лихорадка, я горю заживо.

Делаю шаг вперёд, наощупь ориентируясь в проходе. Здесь душно, дышать нечем. Пот проступает на моей коже.

Такую же панику я испытывала, когда Бел подходила ко мне с этим камнем.