Натуэль — или существо, жившее в его теле, — обезумел от ярости. Он рвал и метал, проходя через остатки Лимасилла, убивая всех на своём пути — своих и чужих. А враги у него всё ещё были — порабощённые, сломленные, их не считали угрозой. Но когда о пропаже Копариуса стало известно, они восстали.

И убили его. Разорвали на части.

Первое время всё было хорошо. Жизнь вернулась на планету. Мир процветал. Шли годы, и о камне не то чтобы забыли, но уничтожили все воспоминания о нём.

Тем не менее, глубоко под землёй, где Фавре похоронил его, камень дотянулся до сети кристаллов, которыми был усеян весь Антеес, и начал всасывать вновь. Ещё более жадно, чем раньше, теперь уже недовольный тем малым, что ему доставалось. Он жаждал мести, власти. И постепенно один за другим антейцы начали погружаться в спячку.

Погибли все, кроме четверых, которые тоже не протянули бы долго, если бы не люди-колонизаторы.

Придя в себя, я чувствую руки Тила, крепко обнимающие меня. Я в его объятьях, прижимаюсь лицом к его груди. Его рубашка влажная, я запоздало понимаю, что плачу.

Я никогда не плачу. Слишком много слёз пролила в детстве. Думала, что больше не осталось.

Мне хотелось, чтобы здесь оказался Зендер. Хотя бы ненадолго. Всё, чего я хочу, это чтобы он был рядом.

— Знаю, — шепчет Тил, и я скорее чувствую его голос вибрациями в груди, к которой прижимаюсь, чем слышу. — Но пока тебе придётся обойтись мной.